«Иногда во сне я вижу наш комбинат, как будто он работает, и все хорошо, как было раньше», - рассказывает нам житель джамоата Хаёти Нав близ таджикского города Гиссар. Этот мужчина слепой от рождения, как и другие жители этого поселка, но он видит сны; конечно, без визуальной составляющей, но наполненные звуками, запахами и ощущениями… 13 ноября в мире отмечается День слепых. Как живут и о чем мечтают инвалиды по зрению в Таджикистане, узнавала «Открытая Азия онлайн».

Неизвестно, кто придумал название этому поселку, но сегодня оно звучит, как жестокая ирония. «Хаёти Нав» с таджикского языка переводится, как «Новая жизнь». И, возможно, когда-то это название соответствовало действительности, но сейчас все изменилось.

Этот поселок появился близ Гиссара – города в 22 км к западу от Душанбе - в 70-е годы прошлого века. Тогда здесь был построен крупный учебно-производственный комбинат, который относился к обществу слепых Таджикистана. На предприятии производили 20 наименований продукции: пробки, консервные крышки, замки для скоросшивателей, щетки, веревки, хозяйственные прищепки и даже ткали ковры. Над ними работали инвалиды по зрению; комбинат стал градообразующим предприятием и оброс барачными домами, где проживали незрячие или слабовидящие люди. В 1995 году комбинат практически перестал работать, вся инфраструктура поселка давно пришла в негодность, но идти этим людям некуда. Они до сих пор надеются на лучшие времена и собираются на площадке перед заводом каждый день, чтобы поболтать и вспомнить счастливое прошлое. Это их единственная отрада.

Когда-то здесь играла музыка

- Приходим сюда утром, потом сходим на обед домой и возвращаемся, сидим до вечера, а что еще нам делать? - рассказывает Ниёзкул Султонов, инвалид по зрению с рождения, который приходит посидеть на лавочке рядом с неработающим комбинатом в компании с такими же инвалидами, как и он сам.

Дома у мужчины супруга, она тоже не видит, плюс к этому несколько лет назад перенесла инсульт и теперь не встает с постели. За женой ухаживает безработная взрослая дочь Султоновых, на все расходы у семьи только две пенсии – 400 сомони ($49) у Ниёзкула и 240 ($30,5) у супруги. На эти средства нужно покупать питание и лекарства, оплачивать коммунальные услуги; о других покупках Султоновы даже не мечтают.

- Еще и «памперсы» для жены нужно покупать, для взрослых они очень дорогие, - признается Ниёзкул.

К нашей беседе с этим мужчиной подтягиваются и другие. Каждый рассказывает про свою беду. Например, Шамангуль Каримовой 76 лет, она тоже живет с безработным сыном, перебивается с хлеба на воду.

- И еще платим за коммунальные услуги! У нас льготы для оплаты только на воду и вывоз мусора, а, например, за электричество платим полную сумму. Оно самое дорогое, и мы должны платить. Ни на что не хватает, - говорит женщина.

Все они сетуют на отсутствие работы и мизерные пенсии, жалуются на то, что о них вспоминают только два раза в год – 15 октября в День белой трости и 13 ноября в День слепых.

- 15 октября местный хукумат (администрация, – прим. ОА) привозили нам макароны, рис, муку, по несколько килограммов на семью. Тут такой скандал стоял из-за этих продуктов, потому что их было мало, - говорит Содик Бахлонов. – Конечно, и за это большое спасибо, но с нашими заработками такой помощи хватает на пару дней. Мы живем впроголодь.

Наши собеседники мечтают вслух: было бы неплохо, чтобы у этого поселка появился спонсор, чтобы он наладил работу комбината (каждый из этих людей до сих пор отчаянно хочет работать), чтобы отремонтировал радио и репродуктор, через который когда-то на весь поселок звучала музыка.

- Инвалидов по зрению здесь осталось всего сто человек, - говорит Султонов. – Остальные все уже умерли. Конечно, у каждого из нас есть семья, и почти у всех дети оказались безработными. Не получилось у нас дать им путевку в жизнь, так что теперь мучаются рядом с нами.

«Но вы хоть поможете?»

Дома у жителя Хаёти Нав - бобо Саида - темно и холодно; темно из-за того, что окна его квартиры завешаны одеялами, чтобы не дуло с улицы, холодно, потому что экономят электричество и не включают обогреватели. Входная дверь не заперта, мы свободно заходим в маленький зал, где на прохудившемся паласе, на курпачах, укрытый толстым одеялом лежит мужчина. Он не спит, хотя глаза его закрыты; он слепой с рождения и только реагирует на звук. Встать он не может – болеет.

- Сколько лет? Ну, я с 1942 года, посчитайте сами, - говорит мужчина. – Живу с сыном, он тоже инвалид, не работает, жена давно умерла. Пенсия? Пенсия у меня 330 сомони ($40). Ну а как живу – тоже смотрите сами.

Смотреть на быт бобо Саида трудно: в его маленьких комнатах - обшарпанные стены, плитка с кастрюлей стоит прямо в зале (в кухне сгорела проводка), в старых шкафах только пустые полки; хотя в квартире все прибрано, и у каждой вещи есть свое место.

Когда-то бобо Саид тоже был работником комбината, он рассказывает, что все инвалиды в то время неплохо зарабатывали, а своей продукцией обеспечивали всю республику. Теперь от былой жизни в Хаёти Нав не осталось и следа. Люди просто доживают свой век.

- Но вы хоть поможете? - устало, но все-таки с надеждой спрашивает нас бобо Саид. Мы что-то бубним в ответ и ретируемся. Дело в том, что об этом поселке таджикские журналисты писали не раз; о своем плачевном состоянии в письмах на имя президента и других представителей власти сообщали и сами жители поселка. Но за исключением бесперебойной подачи электричества в этот поселок (несколько лет назад в Хаёте Нав в осенне-зимний период, как и в других регионах страны, отключали свет) больше ничего не изменилось.

«Уважаемый господин президент страны, вы - единственный покровитель всех инвалидов, в том числе и незрячих. Мы обращаемся к вам с просьбой хоть один раз приехать в этот забытый всеми поселок и помочь решить наши проблемы», - писали жители этого поселка в сентябре 2015 года. Президент в Хаёти Нав не приехал…

Когда мы выходим из квартиры бобо Саида, на лестничной площадке нас ждут его соседи: муж и жена, тоже незрячие. Мужчина говорить стесняется, а его супруга начинает свой рассказ и тут же плачет.

- Тяжело нам очень, у меня сахарный диабет, понимаете, столько лекарств нужно. Денег ни на что не хватает. Он получает 200 сомони ($23), я получаю 200 сомони, как нам жить на это? Напишите про нас, что мы тут едва выживаем, - сквозь слезы просит женщина.

О том же просят и другие жители поселка; узнав, что к ним приехали журналисты, они с помощью детей и внуков подходят к нам, рассказывают о своих печальных буднях, просят записать имена. Всех не назовешь - впрочем, это и не нужно: в поселке нет ни одного инвалида, который был бы доволен своей жизнью, и проблема у них одна на всех – ни на что не хватает денег…

Тут плохо всем: и слепым, и зрячим

Когда мы уже планировали уезжать из поселка, к нам незаметно подошла маленькая женщина. Она никак не могла начать говорить, потому что задыхалась, как после большого марафона. «Сахарный диабет, одышка, сейчас», - объяснила она свое состояние, и только через несколько минут смогла прийти в себя и начать свой рассказ.

- Я не слепая, я вижу, у меня свекор был инвалид по зрению, поэтому я тут оказалась. Но можете про меня тоже написать, пожалуйста? Мне очень-очень тяжело и плохо, - торопилась она привлечь наше внимание.

Оказалось, что женщину зовут Сайли Ятимова, она не инвалид по зрению, несмотря на свою тяжелую форму сахарного диабета, она даже не официальный инвалид.

- Денег не было, чтобы пройти комиссию и получить статус инвалида, - объясняет она.

Сайли настойчиво зовет нас к себе домой, чтобы там выплакаться и рассказать про свою беду. 17 лет назад, после того, как скончался ее свекор, женщину бросил муж. Она осталась с двумя маленькими детьми на руках, в стареньком двухкомнатном доме. Забор вокруг него давно развалился, крыша прогнила, и каждый раз, когда идет дождь, комнаты заливают струи воды. Ее сын пытался помочь, работал на рынке с 4 класса, сейчас ему 25 лет, недавно его посадили в тюрьму. Сайли осталась с 17-летней дочерью, родственников у них нет, заработка никакого, в долг уже давно никто ничего не дает.

- Я, конечно, не инвалид по зрению, мне, наверное, легче, чем моим соседям. Но тут проклятое место, тут всем плохо - и слепым, и зрячим, - говорит она.

По официальным данным в Таджикистане проживает более 40 тысяч незрячих людей. В прошлом году на конференции, организованной Обществом слепых Таджикистана, инвалиды обращались к таджикскому обществу: «Мы хотим, чтобы на нас не смотрели как на инвалидов с жалостью, мы хотим, чтобы нам создали условия для работы, чтобы мы, помимо пенсии, имели еще и другой источник дохода для улучшения условий жизни, чтобы мы были полезными своей стране».

Лилия Гайсина

Источник: "The Open Asia" (Открытая Азия-онлайн)