Почему действующий глава Таджикистана пока не заявил о намерении участвовать в предстоящих президентских выборах, есть ли у оппозиции кандидат, способный составить конкуренцию Эмомали Рахмону рассказал заместитель начальника сектора Средней Азии Центра изучения проблем стран ближнего зарубежья РИСИ Дмитрий Александров

Олег Булгак: Будем говорить о предстоящих президентских выборах в Таджикистане. Летом президент Эмомали Рахмон по приглашению Владимира Путина посетил Москву с рабочим визитом. Уже тогда наблюдатели прокомментировали это как сигнал политическим элитам: курс на сотрудничество с Россией остается, и Москва Рахмона поддерживает. Насколько это важно для избирателей Таджикистана?

Дмитрий Александров: Я думаю, что для избирателей Таджикистана поддержка России - это крайне важный фактор, прежде всего потому, что Россия поддерживает Таджикистан не только политически, но прежде всего экономически.

Не секрет, что в России работает множество трудовых мигрантов из Таджикистана, и денежные переводы, которые они отправляют на родину, составляют по разным оценкам более 40 процентов ВВП Таджикистана. Причем это помощь, которая идет непосредственно населению.

Конечно же, переводы трудовых мигрантов значительно снижают градус социально-экономических проблем, социальных конфликтов внутри таджикского общества. Кроме всего прочего, в Россию едет, как принято говорить, наиболее пассионарная часть трудоспособного населения Таджикистана. Это тоже снимает ряд проблем, нейтрализует их для таджикского руководства. Это только одна сторона.

Есть еще и непосредственная помощь, которую разными способами оказывает Москва. Это всяческие преференции по горюче-смазочным материалам, определенный процент торгового оборота.

Не надо забывать и военно-техническую помощь - на территории Таджикистана находится 201-я база Министерства обороны Российской Федерации, советники, пограничники, и российское военное присутствие оказывает колоссальное стабилизирующее воздействие на Таджикистан, позволяет таджикскому руководству четко говорить своим избирателям о том, что они защищены с внешней стороны, прежде всего от афганской угрозы.

Олег Булгак: Все эти темы мы попробуем обсудить более подробно. А пока до начала президентских выборов остается около двух месяцев. Уже сейчас Эмомали Рахмон делает такие шаги как увеличение зарплат бюджетникам, подъем пенсий, но при этом о своем участии в выборах не объявляет, такого заявления от него пока не последовало.

Означает ли это, что он устал от политики? Все-таки он находится у власти около 20 лет. Пойдет ли он на выборы в этот раз? А если нет, то есть ли у него преемник? Пока никого похожего не видно.

Дмитрий Александров: Я думаю, что он, конечно же, пойдет на выборы.

Олег Булгак: Это будет его четвертый президентский срок.

Дмитрий Александров: Не совсем так, по крайней мере, в рамках Конституции это не четвертый срок, потому что Конституция менялась в 2000-х годах. Де-юре это второй семилетний срок.

Олег Булгак: Президент Таджикистана может занимать свой пост 7 лет, поэтому это будет второй срок.

Дмитрий Александров: Да, это известная коллизия. Она применялась не только в Таджикистане. Формально это не четвертый его срок, но реально он находится у власти с начала 1990-х годов. Другой вопрос, что до 1997 года шла гражданская война. Естественно, что в условиях гражданской войны сложно говорить о том, что вся полнота власти принадлежала той стороне, которую представлял Рахмон.

Олег Булгак: В общем, мы не исключаем, что он все-таки будет баллотироваться на этот пост. Возвращаясь к вопросу о преемнике, есть ли кто-нибудь в ближайшем окружении, подходящий на эту роль? Видят ли эксперты какого-нибудь человека, который мог бы стать преемником президента?..

Дмитрий Александров: Я полагаю, что пока об этом речь не идет. Делают, конечно, разные предположения, но мне кажется, что это не вполне профессионально будет сейчас их озвучивать. Почему? Потому что этот вопрос пока, по крайней мере, он не актуален.

Олег Булгак: Хорошо, тогда что касается отношений наших стран, каковы они в настоящий момент?

Дмитрий Александров: Таджикистан участвует во многих интеграционных проектах, ядром которых так или иначе является Россия. Это и ОДКБ, и СНГ и весь блок структур, которые связаны с СНГ, это ЕвраЗЭС. Другое дело, что пока не определено перспектива вступления Таджикистана в Таможенный Союз, но я думаю, что решение данного вопроса дело будущего.

Олег Булгак: Обязательно ли наличие при этом Рахмона у власти?

Дмитрий Александров: Я думаю, что Таджикистан весьма и весьма связан с Россией объективными связями. Это не личностный фактор, хотя, несомненно, Рахмон представляет ту часть элиты, которая также связана плотно с Россией. Я думаю, что лично Рахмон и его окружение, конечно, понимает какую роль, играет Россия в жизни Таджикистана. Другой вопрос, что иногда у руководства Таджикистана появляется желание показать свою истинную независимость. Не всегда это выливается в какие-то конструктивные проявления.

Олег Булгак: А в чем это проявляется?

Дмитрий Александров: Можно вспомнить, например, Закон о языке 2009 года, и некоторые другие шероховатости в отношениях двух стран. Но все же стоит говорить о добрососедских отношениях.

Олег Булгак: Какого рода поддержка России нужна официальному Душанбе в первую очередь, политическая, экономическая, военная или целый комплекс?

Дмитрий Александров: Я думаю, что целый комплекс. Но, в общем-то, Россия и сейчас оказывает большую поддержку таджикскому руководству по факту сохранения нынешней политики, и во всех сферах, которые вы обозначили.

Олег Булгак: Хорошо, тогда что нужно России от Таджикистана? В чем наш интерес?

Дмитрий Александров: Интересны абсолютно разные. Например взять проблему Афганистана. Как известно США со своими союзниками сокращают свой контингент. Предполагается, что в 2014 году он в значительной степени будет выведен. И есть определенные опасения, что будут изменения в политическом режиме в Афганистане, проблемы радикальных исламистских движений, опять-таки не изменившийся статус проблемы с наротранзитом, который идет из Афганистана. Таджикистан кроме самостоятельной ценности, является для всего северного пространства Евразии, в том числе и для России, одним из барьеров. То есть Таджикистан играет стабилизирующую роль. Как например в 90-ые годы именно Таджикистан являлся некой буферной зоной для различных радикалов. И те проблемы которые могли бы выплеснуться севернее, они выплескивались на территории Таджикистана. Это только один из моментов. 

Олег Булгак: Каковы взаимоотношения Таджикистана с Узбекистаном? Ведь там напряженность также  не спадает?

Дмитрий Александров: Да, напряженность в взаимоотношениях есть. Она уходить историческими корнями не во вчерашний день. Есть тут и фактор непростых личностных отношений между двумя президентами, есть и фактор просто объективных противоречий. Как известно Таджикистан является государством, на территории которого формируется больше половины водостока в Средней Азии, а Узбекистан является аграрным государством. Хотя конечно там и присутствует довольно мощная промышленность, но, тем не менее, сельское хозяйство, и технические культуры, тот же самый хлопок, они играют крайне важную роль в экономике Узбекистана, в обеспечении жизнедеятельности миллионов людей. И вот эти вот объективные противоречия государств верховья и низовья, которые всегда заинтересованы в стабильном водостоке, они тоже накладывают такой сложный отпечаток. Как известно Узбекистан выступает против развития крупных гидроэнергетических проектов на территории Таджикистана, в частности достройки Рогуской ГЭС. Соответственно у Таджикистана тоже есть свои претензии по поводу блокирования совместной транзитной инфраструктуры. Мне кажется, что эти объективно существующие противоречия, которые снимались в рамках единой экономики и единого государственного устройства – Советского Союза. Когда третейский судья в виде центрального союзного руководства исчез, эти все проблемы вылезли наружу. Это кстати касается не только таджикско-узбекских отношений, но и отношений многих других республик Центральной Азии и всего постсоветского пространства.

Олег Булгак: С внешними проблемами мы в целом вроде бы разобрались. Теперь возвращаемся к внутренним проблемам Таджикистана. Все понятно выборы, кандидаты, но в Таджикистане есть оппозиция. И, насколько мне известно, оппозиция начинает объединятся, и объединятся на базе исламистской партии?

Дмитрий Александров: Но не только. Там есть и социал-демократы. Собственно ядром оппозиции является СДПТ и ПИВТ. Вообще надо сказать, что возникновение ПИВТ и введение его в легальное поле является одним из немногих примеров, а на территории постсоветского пространства чуть ли не единственный пример существования на легальном поле партии, созданной по религиозному принципу.

Олег Булгак: Сейчас есть ли у ПИВТ лидер, за которым могут пойти люди, который может составить реальную альтернативу Рахмону, который может выступить если не на равных, то, по крайней мере, его серьезно воспримут избиратели?

Дмитрий Александров: Нынешний лидер ПИВТ Кабири считается умеренным политиком, даже поддерживает отношения с западными элитными кругами, охотно общается со СМИ, и, кстати говоря, и с представителя российских СМИ поддерживает отношения. Я думаю, что у ПИВТ конечно же есть потенциал, другой вопрос то, что этот потенциал не идет в сравнение с возможностями действующего лидера Таджикистана.

Олег Булгак: Но это радикально-религиозная партия или же светская с какими-то религиозными элементами?

Дмитрий Александров:  Она состоит из многих сегментов, и нужно говорить о разных группах. Там есть представители более радикальных течений, и есть, несомненно, умеренные. Нельзя сказать, что это партия радикального ислама, мне кажется это не вполне верно, тем более в ее нынешнем состоянии.

Но мне кажется, что в нынешней ситуации перспектив получить пост президента, у оппозиции нет.

Источник: Голос России