О таджикской литературе как таковой мировое сообщество стало говорить около 100 лет назад. До этого времени использовался преимущественно термин «персидская литература». Лишь в конце 19 века русские учёные заговорили о принадлежности таджикской литературы к таджикскому народу и таджикскому языку. 

Конечно, никто не отрицал принадлежности персидской литературы таджикскому народу, но при этом никто и не говорил о том, что эта литература является таджикской.

Термин «таджикская классическая литература» вошёл в науку в годы советской власти. Иранский исследователь Махмуди Афшор во второй половине 20 века в одной из своих книг использовал ряд источников, где довольно часто встречается слово «таджик». Это свидетельствует о принадлежности этих источников к конкретному народу и его языку. Интересно и то, что большинство авторов, труды которых Махмуди Афшор использовал в своей книге, являлось родом из Средней Азии, Индии и Китая.

Авторы же тех источников, где часто встречается обозначение «перс», в основном являлись представителями европейского и арабского научного мира. Арабы всегда были близкими соседями персов (иранцев). В средние века многие европейцы путешествовали в основном по территории современного Ирана, который тогда назывался «Персией».

Также знаменитый иранский ученый Маликушо Ароб Бахор свидетельствует о том, что на территории Средней Азии, до и после её завоевания арабами, почти 300 лет государственным языком являлся согдийский язык. Он существовал параллельно  с другим не менее известным и влиятельным языком - «пехлеви». К тому же первое таджикское государство саманидов появилось на территории, где преобладало влияние согдийского языка. Тогда саманиды свой язык называли «дари» от слова «придворный».

Государство саманидов было образовано на территории современной Центральной Азии: Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, частично Кыргызстан, северный Афганистан и отдельная часть северо-восточного Ирана. В пределах этой территории официальным языком был «дари», а не «фарси».

Известно, что достаточно много поэтов и писателей того времени, работавших при дворе, являлись выходцами из Бухары, Балха, Герата и Нишапура, соответственно, они говорили и писали на языке «дари», а разговорным языком среди простого народа был согдийский.   

Поэтому, опираясь на те, дошедшие до наших дней, авторитетные источники, я позволю себе предположить, что именно в этих условиях и сформировался язык «дари».

После распада государства саманидов в Средней Азии появилось множество различных племен. Именно раздробленность стала причиной завоевания монголами здесь огромных территорий. Тогда в 13 веке им удалось захватить территорию современного Афганистана, Индии, Ирана и ряда арабских стран, в результате чего образовалась совершенно другая империя.

Надо сказать, что после завоевания каких-либо территорий, монголы не претендовали на насаждение собственной культуры. Они не навязывали покорённому народу своего уклада жизни, поэтому там всегда оставались прежними местный язык, обычаи и культура.

Когда я пишу о том, что таджики не являются персами, многие мне часто возражают, что в таком случае, мы не имеем права считать персидскую литературу своей. Такие доводы мне не понятны, ведь персидская литература была создана в Бухаре. Она зарождалась при царствовании саманидов. А. Рудаки, основоположник  персидской литературы, был родом из современного Пенджикента. Не мог же он так великолепно писать на не родном ему языке. Рудаки был носителем таджикского языка.

Вне всяких сомнений, таджикская литература не является чуждой ни для иранцев, ни для афганцев. Это наша общая литература, общая культура и, исходя из этого, в годы советской власти начали говорить о двух периодах литературы: таджикского-персидской и таджикской.

Период таджикско-персидской литературы начинается с творчества А. Рудаки, а заканчивается творчеством А. Джоми и охватывает все ираноязычные народы мира.

Я глубоко убеждён, что сегодня, когда переиздаются и переводятся на другие языки книги наших великих классиков, необходимо подчёркивать, что эти труды принадлежат таджикской литературе. На сегодняшний день данное уточнение является одним из наиболее важных вопросов с точки зрения признания богатства таджикской культуры. 

В данном случае в качестве примера можно привести изданные в Санкт-Петербурге 6 томов книги «Маснави» Дж. Руми. Произведение было издано при поддержке посольства Ирана в России. И, к моему удивлению, в содержании «многотомника» совершенно не упоминается факт принадлежности произведения к персидско-таджикской литературе. Несмотря на то, что в то время обстоятельства вынудили Дж. Руми переселиться в Турцию, где он и был похоронен, всем известно, что он был нашим земляком.  Да и в самом произведении «Маснави»  автором лично делается несколько упоминаний о таджикском народе.  

Я бы хотел особо подчеркнуть, что не только язык определяет принадлежность литературы к тому или иному народу. Тема, содержание и объект являются важнейшими элементами в определении её принадлежности.

Великая персидская литература – это хорошая память для всех ираноязычных народов: современного Ирана, Афганистана, Таджикистана, таджиков Узбекистана и персоязычного населения Пакистана. Персидская литература-гордость для каждого из этих народов и у нас не должно быть спорных вопросов, когда мы оцениваем историческую культуру.   

Dialog.Tj