29 мая 2019 года исполнилось 5 лет с момента подписания Договора о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). В этом году также отмечают 25-летие идеи евразийской интеграции, которую в 1994 году выдвинул президент Казахстана Нурсултан Назарбаев.

Сегодня ЕАЭС, пожалуй, одно из самых молодых интеграционных объединений независимых государств в рамках единого экономического пространства.И вот уже на протяжении 5 лет во всем мирес интересом наблюдают за уверенными шагами молодого союза. В числе активных «наблюдателей» за развитием ЕАЭС следует назвать и Республику Таджикистан, где вот уже несколько лет вопрос «вступать или не вступать» в этот союз является предметом бурной полемики, как в обществе, так и в экспертных кругах. Пока в Таджикистане раздумывают о выгодах и потерях от участия в ЕАЭС, эксперты и представители бизнеса из стран-участниц союза подводят итоги первых 5 лет.

Татьяна Валовая, министр по интеграции и макроэкономике Евразийской Экономической Комиссии

(Татьяна Валовая выступила на встрече экспертов и журналистов в рамках Евразийской молодёжной медиа-школы, прошедшей в марте текущего года в Минске. Корреспонденты журнала «Иктисодчи» были в числе участников данной медиа-школы, и делятся услышанным с нашими читателями).

Опыт, полученный методом проб и ошибок

Текущий 2019 год для евразийской интеграции очень важный – мы отмечаем 5 лет со дня принятия Договора о Евразийском Экономическом Союзе, подписанного 29 мая 2014 года в городе Астана (ныне Нур-Султан), и вступившего в силу в январе 2015 года. Также мы отмечаем и 25 лет со дня появления идеи евразийской экономической интеграции.

Идея о создании евразийского союза была предложена 25 лет назад, в марте 1994 года, первым президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Но, надо сказать, что в странах постсоветского пространства, которые к тому моменту уже создали Содружество Независимых Государств, она была воспринята политическими элитами без особого энтузиазма. К этой идее отнеслись с достаточно высокой степенью скептицизма. Главы государств её вроде как поддержали, но при этом идея показалась им несколько романтической.

Надо сказать, что идея о создании евразийского союза в тот момент появилась не случайно. Как известно, в 90-е годы во время распада Советского союза, Европа, напротив, начала заниматься бурным интеграционным строительством. В 1991 году был уже подписан Маастрихтский договор, а в 1993 году он уже был ратифицирован и вступил в силу. Создавался экономический, валютный союз. Европа активно объединялась.

В то время я как раз работала в Брюсселе при европейских сообществах и, хочу сказать, что наши европейские коллеги активно подталкивали нас к созданию экономического союза. Нам много говорили о том, что, конечно же, новые независимые государства политически могут выбирать любую форму своего взаимоотношения. Принятие решений о том, вступать им или не вступать в политические союзы, их суверенное право, а вот вхождение в экономический союз является наилучшим развитием в политике любого государства. Нам прямо указывали на то, что это логика экономического развития конца ХХ века, которая точно будет логикой экономического развития и в ХХI веке.

Все 90-е годы мы активно взаимодействовали с нашими европейскими партнёрами, изучали опыт интеграции, брали для себя что-то полезное, учились на их уроках и, я считаю, не случайно мы шаг за шагом пошли по пути приближения к евразийскому союзу.

Путь этот был достаточно длинным и извилистым. Первые соглашения о Таможенном союзе между Россией и Беларусью, Россией и Казахстаном появились в середине 90-х годов. Затем в 1996 году появилось четырёхстороннее соглашение, включая Кыргызстан, об углублении интеграции. Позднее к этим договорённостям присоединился и Таджикистан.

В 1999 году был подписан Договор о едином экономическом пространстве в рамках «пятёрки». В 2000 году было создано Евразийское экономическое сообщество. То есть формально мы шли этап за этапом. Но, хочу сказать, что на практике, несмотря на большое количество договорённостей, по сути дела ни таможенного союза, ни единого экономического пространства в тот период мы создать так и не смогли.

Когда мы стали анализировать, почему у нас не получилось, то обнаружили интересную вещь – мы, оказывается, достаточно последовательно копировали опыт европейской интеграции: институты, структуры, цели, задачи и пр. Мы не учли одного - независимые государства тогда были слишком молодыми для того, чтобы решиться на создание наднациональных структур. А опыт как раз показывает, что без создания наднациональных структур, невозможно создать ни полноценного таможенного союза, ни единого экономического пространства.

Это осознание пришло к нам уже в период 2003-2005 годов, когда был запущен проект единого экономического пространства «на четверых» с участием Украины. Стали разрабатываться новые подходы, благодаря которым в 2008 году мы поняли, что необходимо ввести наднациональный элемент.

Вообще 2008 год стал очень важным годом с точки зрения развития интеграционного процесса. Начался глобальный экономический кризис и сразу же стало понятно, это был не обычный циклический, а структурный кризис, который случается раз в несколько десятков лет и он, действительно, поменяет облик, как внутренних экономических систем, так и геоэкономический облик мира, мировую архитектуру. Поэтому нам надо было реально рассматривать интеграционный процесс не просто как драйвер нашего экономического роста внутри, но и как возможность занять достойное место в новой мировой экономической архитектуре. Именно тогда и началась уже предметная работа по созданию таможенного союза и единого экономического пространства.

В 2010 году стартовал таможенный союз России, Беларуси и Казахстана, в 2012 году – единое экономическое пространство этих же государств. Стала работать Евразийская Экономическая Комиссия как наднациональный орган. Затем прошла кодификация всех документов и соглашений, которые были заключены к моменту 2014 года, а таких соглашений в формате наших государств было около сотни. И, наконец, с 2015 года начал работать Единый Экономический Союз.

Почему я всегда долго говорю про нашу историю, не простую, извилистую, потому что без этой истории сложно понять сущность Евразийского Экономического Союза. Иногда мы, конечно, говорим о том, что мы молодая организация - нам всего 5 лет. Но, с другой стороны, у нас за плечами очень большой опыт проб и ошибок, благодаря которому мы многие вещи сейчас видим гораздо лучше.

Что представляет собою ЕАЭС, и чем он отличается от других интеграционных объединений

В рамках одного из последних наших исследований, мы сравнили свой опыт интеграционного развития с опытом других интеграционных и экономических объединений в мире. Хотелось понять, какое среди них мы занимаем место. И результаты нас неожиданно порадовали.

Понятно, что первым интеграционным объединением мира по степени интеграции является Европейский Союз. Это действительно высшая степень интеграции, которая сегодня существует. ЕС - полноценный экономический, валютный и даже политический союз. Условно говоря, из рейтинга в 100 показателей, Европейский союз вобрал в себя 91-92%.

На втором месте стоит наш Евразийский Экономический Союз. Это не случайно. По показателям мы имеем где-то 69-70%. В принципе в мире существует только 2 таких объединения, где создана полноценная наднациональная компонента, в которых государства на наднациональный уровень делегировали часть своих экономических полномочий, часть своего экономического суверенитета.

Следующими в рейтинге идут более старые, всем известные объединения АСЕАН и МЕРКОСУР, у которых 43 – 55%.

Мы действительно вышли на очень высокую интеграционную планку. В то же время мы реально понимаем, что институциональную высоту мы взяли очень высокую, но в плане формирования экономического союза полномасштабного, без изъятий, ограничений и барьеров, нам предстоит ещё очень многое сделать и мы над этим намерены активно работать.

Мы, когда говорим о сегодняшнем дне Евразийского Экономического Союза, делаем акцент на том, что это второе объединение в мире, где есть наднациональный компонент, где создана Евразийская Экономическая Комиссия, которая принимает решения прямого действия. И нам, Евразийской Экономической Комиссии, страны-члены делегировали большое количество полномочий.

У нас эксклюзивная компетенция по торговой политике, таможенному администрированию, техническому регулированию, фитосанитарным вопросам. Большое количество компетенций и в других сферах, включая промышленность, сельское хозяйство, транспорт, макроэкономику и т.д. В ЕАЭС создано единое законодательство в сфере таможенного и технического регулирования. Это всё абсолютно унифицированные вещи.

От лица союза ведётся торговая политика, и только союз может подписывать с партнёрами соглашения, например, о зоне свободной торговли и т.д. Это всё очень серьёзный блок наднациональных компетенций.

Я всегда говорю о том, что для нас это был не очень простой вопрос – делегировать свою компетенцию на уровень союза и мы, когда этот вопрос отрабатывали, внимательно изучали опыт Европейского союза. Надо сказать, что есть один очень важный элемент в Европейском союзе, который мы у себя не стали использовать.

В Европейском союзе государства имеют разный экономический вес и при принятии экономических решений в рамках Европейского союза, страны тоже имеют разный вес. Большие страны, традиционно, имеют большее количество голосов при принятии решений, чем меньшие. Мы, обсуждая вопросы формирования ЕАЭС, поняли, что для нас эта структура не подходит. У нас есть крупная экономическая структура – Российская Федерация и как бы мы не пытались посчитать экономический вес, если бы использовали опыт Европейского союза, мы бы на деле получили доминирующее положение России, что сделало бы структуру неработоспособной.

Поэтому мы приняли кардинальное решение о том, что все наши страны являются абсолютно равными на всех уровнях представленности в рамках ЕАЭС. В составе ЕЭК от каждой страны - по 2 министра и мы голосуем. Большинство решений мы принимаем взвешенным голосованием, соответственно, все страны имеют равные права и ни одна из стран, естественно, не может препятствовать принятию решения на уровне ЕЭК в ходе процедуры голосования. На других уровнях, на уровнях вице-премьеров или президентов – у нас консенсус: каждая страна имеет 1 голос и каждая страна может, по сути дела, заблокировать принятие любого решения, если оно кажется ей не совсем корректным. Структура ЕАЭС более сложная, чем в Европейском союзе, но, на наш взгляд, более эффективная и позволяющая нам продвигаться дальше.

На сегодняшний день по уровню экономического взаимодействия ЕАЭС находится на уровне Европы середины 90-х годов, когда там уже вроде был создан единый внутренний рынок с определёнными изъятиями и ограничениями, но не было ещё валютного союза. Перед нами не стоит задачей создание валютного союза, также как и политического. Это ещё одно отличие от европейской интеграции.

Мы сознательно ограничиваем себя рамками экономического союза, и наша главная задача заключается в создании экономического союза, полноценного, полномасштабного, без изъятий и ограничений.

В принципе, если уже говорить о состоянии чисто экономического взаимодействия, мы по всем направлениям достаточно далеко продвинулись.

Отмечу, что классический экономический союз гарантирует 4 свободы: перемещение товаров, услуг, капиталов и рабочей силы.

Свобода перемещения товаров. Мы, по сути дела, к 2015 году по большинству позиций уже создали единые рынки. Есть только ряд специфических категорий товаров, он достаточно ограниченный, куда входят алкоголь, табак, фармацевтика, нефть, газ, электроэнергия. По этим рынкам до 2025 года могут сохраняться некие меры национального регулирования. Но даже при этом у нас уже нет ни таможенного оформления на границе, ни пошлин. Действуют единые меры технического регулирования по этим позициям.

Хотелось бы подчеркнуть, что нам понятен и вопрос о тех конфликтах, которые периодически возникают, например, между Россией и Беларусью, на границе Казахстана и Кыргызстана. Мы очень внимательно за этим следим. Как правило, такого рода конфликты возникают не из-за интеграции, а из-за того, что в некоторых сферах нам до сих пор этой интеграции не хватает.

Мы видим, что сохраняющиеся изъятия и ограничения, а это юридические договорённости стран о том, что в той или иной сфере мы либо урегулируем наше взаимодействие, либо будут некие изъятия, которые и могут продуцировать подобные барьеры и сложные ситуации. Для того чтобы их преодолевать, надо просто двигать интеграцию дальше и идти вперёд.

Свобода перемещения услуг. В 2015 году мы приняли революционное решение о том, что любой производитель отныне на правах резидента на территории другой страны союза может оказывать те или иные услуги, которые разрешены в той или иной стране ЕАЭС. Но и этого нам показалось мало. Мы поняли, что надо создавать единые рынки, когда производителям и поставщикам услуг не надо даже регистрироваться. Имея регистрацию в какой-то одной стране ЕАЭС, они могут работать на всём едином рынке и, начиная с 2015 года, практически половина нашей торговли услугами находится в режиме единого рынка. Мы постепенно расширяем сетку секторов услуг в этом режиме.

Свобода передвижения инвестиций. У нас она является практически неограниченной за некоторыми исключениями применительно к Беларуси. У всех остальных стран в соответствии с их нормами участия в Международном валютном фонде практически нет никаких валютных ограничений, но нам это тоже казалось всегда недостаточным. Поэтому мы для себя поставили задачей к 2025 году создание общего финансового рынка по принципу единого рынка в ситуации, когда, например, коммерческий банк, зарегистрированный, скажем, в Армении и имеющий лицензию Национального банка Армении, сможет по этой лицензии работать и в Кыргызстане, и в Казахстане и т.д. Это очень сложно и считается революционной задачей, которая влечёт за собой высокую степень гармонизации национальных финансовых законодательств, необходимость создания наднационального регулятивного органа, который, согласно заключённому договору, будет располагаться в Казахстане. Но, опять же, шаг за шагом мы двигаемся к этой цели. Такое решение охватит не только сферу банковского взаимодействия, но и страховой рынок, брокерские услуги, то есть весь спектр финансовых услуг.

Свобода передвижения рабочей силы. Граждане наших стран имеют возможность работать в любой точке Евразийского Экономического Союза. Для этого не надо никаких специальных разрешений, квот, патентов, достаточно просто заключить договор на работу, и человек может спокойно работать. Мы имеем необходимый уровень медицинского и социального обеспечения. Сейчас завершается работа над новым соглашением по пенсионным правам трудящихся мигрантов. Также обеспечено взаимное признание дипломов, то есть в целом мы достаточно существенно в этой сфере продвинулись.

Заключив договор в 2014 году, и разработав дорожную карту до 2025 года, мы уже вскоре поняли, что нужно серьёзно стимулировать дальнейший интеграционный процесс.

Функционирование Евразийского Экономического Союза началось в сложный экономический период в 2008 году, за которым последовал и 2014 год – время глобального экономического и финансового кризиса. Мы реально понимали, что создаётся абсолютно новая экономическая парадигма, поэтому надо было очень быстро корректировать намеченные планы.

Мы не могли не реагировать на те научно-технологические, социально-экономические и геоэкономические вызовы, которые существовали в мировой экономике. Было не правильно идти по плану, намеченному в 2014 году потому, что мы могли его выполнить, прийти к 2025 году и увидеть, что мир, оказывается, совершенно изменился, а мы к этому не готовы.

Поэтому пришлось корректировать свою работу, большой пласт которой теперь был посвящён сектору цифровой экономики – новому самостоятельному развитию повестки евразийской интеграции, несмотря на то, что в договоре про это ничего не говорилось. Исходя из этого, в 2018 году по поручению президентов наших стран была подготовлена Декларация о дальнейшем развитии евразийской экономической интеграции.

В соответствии с данной Декларацией в этом году мы готовим стратегический документ, который определит стратегические направления развития евразийской экономической интеграции до 2025 года. Готовя этот документ, мы находимся в постоянном взаимодействии с экспертным сообществом, бизнес-кругами и СМИ.

Основные 4 блока декларации, над которыми мы сегодня работаем:

- Формирование полноценного, полномасштабного экономического союза без изъятий, ограничений и пресловутых барьеров. Это очень важная тема, которая включает в себя и необходимое совершенствование наших институциональных подходов.

- Превращение ЕАЭС в территорию научно-технологического развития и инноваций. Мы понимаем, что для развития союза нам наши юридические интеграционные договорённости надо превращать в конкретные приоритетные интеграционные проекты в промышленности, сельском хозяйстве, инфраструктуре, сферах новой экономики. Нужны символы нашей евразийской интеграции, нужно сотрудничество.

- Приближение союза как можно ближе к нашим гражданам. Это тоже очень важная тема, ведь без общественной поддержки евразийская интеграция не может развиваться дальше. В этом плане в декларации предусматривается работа над расширением сотрудничества в таких сферах, о которых раньше в договоре не говорилось. А именно: образование, спорт, туризм, здравоохранение. Конечно, мы говорим об экономическом сотрудничестве в этих сферах, но мы понимаем, что, например, образование или здравоохранение сегодня являются ключевыми сферами экономики. Помимо того, что они имеют экономическое значение, они важны, прежде всего, для наших граждан, которые должны иметь возможность получать качественное образование, здравоохранение и иметь возможность путешествовать по союзу.

- Геоэкономика. Мы видим, что сегодня полностью меняется мировая архитектура. Она становится реально полицентрической. И в этой очевидно глобальной архитектуре будут такие якорные полюса, которые будут представлены ключевыми экономическими объединениями, такими как Европейский союз, возможно МЕРКОСУР, АСЕАН и т.д. И наш Евразийский Экономический Союз должен стать одним из таких полюсов будущей глобальной архитектуры.

Для того чтобы получить эти позиции, мы сейчас ведём очень активную работу на внешнем треке. Эта работа сводится к двум таким взаимосвязанным направлениям. Во-первых, это работа по заключению соглашений о зонах свободной торговли или не преференциальных соглашений. У нас уже действует соглашение о зоне свободной торговли с Вьетнамом, и оно сейчас работает. Подписаны и скоро начнут действовать соглашения с Ираном. Есть не преференциальные соглашения с Китаем. Ведутся переговоры с Сингапуром, Израилем, Индией и рядом других стран.

Во-вторых, это работа в разных форматах с нашими партнёрами. Большое количество государств сегодня проявляет интерес к взаимодействию с союзом. У нас есть большое количество форматов для наблюдателей, как с Молдовой. Есть формат меморандумов между ЕЭК и правительствами таких стран, как Куба, Монголия, Камбоджа, Сингапур, Марокко, Чили, Перу, Таиланд и др. Мы готовим ещё целый ряд меморандумов.

Также есть взаимоотношения с региональными объединениями. В 2018 году мы подписали очень важные меморандумы с АСЕАН. Сейчас активно ведём работу с МЕРКОСУР, и рядом других региональных объединений. Мы активно работаем с международными организациями и системой Организаций Объединённых Наций. Активно работаем с региональными комиссиями.

Хотелось бы отметить, что наш Евразийский Экономический Союз сегодня выступает, можно сказать, в первых рядах по повестке устойчивого развития, которая проводится на площадке ООН.

И, наконец, что очень важно в нашей Декларации, нам предстоит сообща предложить подходы к формированию большого евразийского партнёрства, которое очевидно могло бы объединять региональные объединения и государства на всём евразийском континенте. Это тоже та тема, которая стоит у нас на повестке дня.

Практическое взаимодействие Евразийского Экономического Союза с Европейским Союзом

Буквально недавно в Брюсселе при поддержке Росконгресса состоялся первый диалог по проблематике сотрудничества двух союзов. Но, к сожалению, в этом диалоге Европейская комиссия не была представлена. Очень активно был представлен европейский бизнес, который выступает за такой диалог. Активно были представлены отдельные государства Европейского союза, однако представители Европейской комиссии были по большей части слушателями, а не активными участниками.

Проблема заключается в том, что в 2015 году после запуска Евразийского Экономического Союза мы, как Евразийская экономическая комиссия, по поручению наших руководителей предложили европейским коллегам начать консультации по вопросам установления диалога. К сожалению, ответ от Европейской экономической комиссии поступил достаточно поздно. Он заключался в том, что для начала такого диалога, по их мнению, был нужен некий политический контекст, без которого мы не можем выстраивать торгово-экономическое сотрудничество.

Мы же, напротив, считаем, что для создания благоприятного политического контекста, надо бы начинать с экономического сотрудничества. И такой интерес у деловых кругов обеих сторон есть.

В последнее время у нас пошли некоторые технические контакты с Европейской комиссией, но они пока так и остаются техническими. К сожалению, мы не видим существенного прогресса в этом направлении. Конечно, площадка таких крупных традиционных мероприятий, как, например, Форум в Вероне, который уже 11 лет подряд проводится по инициативе ряда итальянских организаций, является примером тех форматов, где мы ведём диалог с европейцами, но, к сожалению, не с Европейской комиссией. Конечно, от этого страдает бизнес, который буквально недавно говорил об этом на мероприятии в Брюсселе.

Там же мне задали вопрос о том, сколько бизнес потерял за эти годы отсутствия диалога между двумя союзами и сокращения торгово-экономического сотрудничества. Я подчеркнула тогда и говорю об этом сейчас, что потерянные объёмы торговли составили за этот период 300 миллиардов долларов США. То есть это огромные суммы чисто торговых потерь, а сколько ещё инвестиционных потерь, потерь по сокращению рабочих мест и т.д.

Поэтому пока диалог идёт слабо. Хотя мы всегда отмечаем, что у отдельных наших государств ЕАЭС существуют прекрасные отношения с Европейским союзом, чему мы очень рады. Есть новые соглашения у Казахстана, Армении. Сейчас ведутся переговоры с нашими кыргызскими коллегами. У белорусских коллег улучшаются отношения с европейскими партнёрами.

В отношении России, к сожалению, пока от европейских коллег мы не видим стремления разморозить существующее состояние отношений, тем не менее, даже принимая во внимание существующие политические проблемы, мы считаем, что экономическая повестка является ключевой и никаких препятствий для того, чтобы её выстраивать нет.

Евразийский Экономический Союз и Шанхайская Организация Сотрудничества

ШОС - международная организация, где есть серьёзный экономический компонент сотрудничества, но она не имеет наднациональной структуры. Часть стран-участниц ЕАЭС является членами ШОС. И мы, в рамках ЕАЭС видим взаимодействие с ШОС и Китаем, как очень перспективное направление, которое не несёт рисков для евразийской экономической интеграции.

Мы активно поддерживаем идею сопряжения китайского проекта Шёлкового пути с теми задачами, которые стоят перед ЕАЭС. Мы считаем, что они полностью совпадают и наше взаимодействие с Китаем по проблематике Шёлкового пути может, напротив, лишь укреплять наш Евразийский Экономический Союз. Например, мы с Китаем сейчас обсуждаем вопросы транспортных коридоров. Естественно, прежде чем обсуждать эти вопросы с нашими китайскими коллегами, мы должны сначала на площадке ЕАЭС определить свои приоритеты и в транспортной политике, и в формировании транспортного пространства, которое у нас предусматривается в договоре.

В этом плане ШОС, наверное, одна из тех организаций, с участием которых может реализовываться идея большого евразийского партнёрства, о котором мы говорим. Повторю ещё раз, что мы относимся к этому взаимодействию очень позитивно, но, надо понимать, что выстраивая работу с ШОС и Китаем, нам надо помнить о том, что она должна содействовать укреплению нашего евразийского интеграционного проекта, а не нарушать его.

Почему страны ЕАЭС не хотят создавать валютный и политический союз

Валютный и политический союз это разные понятия, поэтому и причины здесь абсолютно разные.

Изучая опыт того же Европейского союза, мы увидели, что политический союз не является некой обязательной достройкой для интеграционного процесса. Он может даже создавать определённые проблемы, что видно по тому же опыту Европейского союза, когда не успели они только создать политический союз, как все тут же разругались на вопросе о том, нужно или не нужно бомбить Ирак. И это показало, что государства могут иметь общие экономические цели, но при этом они могут иметь абсолютно разные политические позиции.

В рамках ЕАЭС мы считаем ненужной эту политическую компоненту, поскольку у нас для этой компоненты есть другие площадки, например, ОДКБ – военно-политический союз, куда входят все страны-участницы ЕАЭС. Естественно, есть ещё и двухсторонние отношения между нашими странами. Мы не отвергаем идею политического союза, просто для неё мы видим совершенно другие площадки, где он может углубляться.

Валютный союз это, естественно, компонент экономического союза, но мы не видим в этом экономической необходимости. В Европейском союзе такая потребность была, поскольку в Евросоюзе уже была единая валюта под названием немецкая марка, которая имитировалась только одной страной. Это был ассиметричный валютный союз и, поэтому, все другие страны подталкивали немцев к тому, чтобы они наднационализировали свою немецкую марку, свой бундесбанк, что в определённой степени и было сделано.

У нас нет угроз для появления ассиметричного валютного союза и нет потребности в единой валюте. Но у нас есть потребность в расширении использования национальных валют, в поддержании макроэкономической стабильности, в более плотной координации в этой сфере, что мы и делаем, как в рамках макроэкономического досье, так и в рамках досье, связанного с валютной политикой и формированием общих финансовых рынков.

Интеграция Кыргызстана. Возможности урегулирования проблем с перемещением товаров на наднациональном уровне

Эти проблемы связаны с тем, что всё ещё не завершён переходный период присоединения Кыргызстана к ЕАЭС. В своё время я возглавляла рабочую группу по присоединению Кыргызстана к ЕАЭС. Тогда ещё на ранних этапах подготовки, мы говорили властям республики о том, что возможно пока не стоит спешить с подписанием договора о присоединении. Тогда наш анализ показал, что многие вещи, которые ещё предстоит сделать в Кыргызстане, например, создать абсолютно новые лаборатории для проведения исследований в области санитарных и фитосанитарных, ветеринарных мер, создать систему таможенного контроля на внешних границах, открыть на границах новые пункты пропуска и т.д. Всё это дело длительное и затратное. Мы советовали не спешить и поставить более отдалённый, но при этом реалистичный срок для присоединения Кыргызстана к ЕАЭС.

Но из-за того, что идея присоединения вызывала достаточно серьёзный интерес у населения, договор о присоединении всё же был заключён, но с некоторыми переходными положениями, включая, в том числе, и положение об эквивалентности системы фитосанитарного и ветеринарного контроля, поскольку на тот момент Кыргызстан объективно был не готов. Поэтому и возникают такие проблемы, поскольку работа по ряду решений, которые должны быть приняты в рамках работы по присоединению республики к союзу, ещё не завершена.

В то же время хочу отметить, что те спорные факты, которые возникают во взаимоотношениях Кыргызстана и Казахстана в вопросах фитосанитарного и ветеринарного досмотра, периодически возникают и в отношениях России и Беларуси.

Мы считаем, что для того, чтобы быстрее и эффективнее урегулировать все эти споры, нужно придать больше компетенций Евразийской Экономической Комиссии Евразийского Экономического Союза. Потому что очень часто в соответствии с нашими договорённостями, наши национальные структуры, которые уже осуществляют правоприменительную практику, конкретный контроль, не могут самостоятельно найти общего языка и нужен третейский судья. Естественно, мы считаем, что увеличение полномочий ЕЭК смогло бы обеспечить урегулирование и таких конфликтных ситуаций.

Юбилей в цифрах

Сегодня ЕАЭС демонстрирует уверенный рост экономических показателей, например, в 2017 году взаимная торговля выросла на 27,4%, в 2018 году – ещё на 9,2%.

По итогам 2018 года ВВП ЕАЭС увеличился на 2,5% к 2017 году – до 1 913 999,8 млн. долларов.

Суммарный объём внешней торговли товарами в 2018 году государств ЕАЭС с третьими странами составил 753,4 млрд. долларов. 

С 2016 года эффективно функционирует в полноформатном режиме зона свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом: в 2017 году товарооборот между сторонами увеличился на 36,7%, в 2018 году – ещё на 12,8%.

Объём товарооборота с Китаем по итогам 2018 года увеличился на 22,9% по сравнению с предыдущим годом, объём экспорта из ЕАЭС в Китай – на 39%.

В 2018 году товарооборот с ЕС вырос на 20,1%, а экспорт в ЕС – на 28,5%.

Кристина Бородавко

Источник:  журнал Иктисодчи №24, (03) май - июнь, 2019г