Президент США Дональд Трамп обнародовал новую стратегию США в Афганистане, пообещав оставить там военный контингент, предоставить местным силам больше военной автономии, начать политические переговоры с Талибаном и принудить к большему сотрудничеству Пакистан

При этом, согласно Трампу, США будут воевать с террористами, а не заниматься государственным строительствомО том, что все это значит, мы поговорили с  Томасом Рутигом, содиректором и соучредителем Afghan Analytical Network (Аналитическая сеть Афганистана). Томас является специалистом в азиатских исследованиях (афганистика), окончив Университет Гумбольдта в Берлине (Германия), и 12 лет (1989-2000 годы) проработал в качестве редактора новостей и независимого журналиста, специализирующегося на вопросах развития Афганистана, Центральной Азии.

— Каково Ваше общее впечатление от речи Трампа о политике США в Афганистане? Что она означает: что США останутся вовлеченными в дела в стране или, напротив, будут снижать свое присутствие?

— США явно не собираются уходить из страны. И это стало большим облегчением для многих афганцев, опасавшихся, что президент Трамп может вывести свои войска, поскольку он говорил о таких намерениях. Это могло привести к краху. Афганцы знают, что стабильность их страны все еще в обозримом будущем зависит от внешней финансовой и военной помощи. Афганистан, безусловно, является самой зависимой от иностранной помощи страной в мире. Очевидно, что, например, отбить Кундуз, захваченный талибами в 2015 году, можно было только при поддержке союзников. То же самое было и при попытках Талибана захватить другие провинциальные центры в 2016 году, например, Фарах и Гильменд.

Проблема новой политики Трампа заключается в следующем: если это возросшее участие, то с какой целью? Недостаточно не допустить захват Талибаном городов (это так Трамп определяет победу в войне), нужно стремиться к созданию функционирующего государства. И кроме того, большинство аналитиков, похоже, согласны с тем, что эту войну нельзя выиграть. Поэтому нужна стратегия для переговоров, чтобы окончить войну.

— Было ли в его речи что-то новое или она была ожидаемой?

— Кто-то в США написал перед тем, как Трамп озвучил свою политику: не ожидайте новых, особенно искусных способов завершения войны. Правильно: все было опробовано, но часто слишком поздно. Таким образом, эта не совсем новая стратегия представляет собой сочетание нескольких уже существовавших политик: ранней, времен Буша-мл. — воюйте с террористами, не занимайтесь государственным строительством (хотя в части последнего, Трамп противоречит сам себе), и недавней политики Обамы, которая призывала послать больше войск и беспилотников и запоздало пыталась открыть дверь для диалога с Талибаном. Удивительно, но Трамп стал более жестким по отношению к Пакистану, а не Талибану. Хотя он не ставит их на одну доску с такими террористическими организациями, как ИГ или «Аль-Каида», он оставляет дверь открытой для переговоров, хотя и выражает сомнения в том, что это сработает (наверное, ему не следовало об этом упоминать).

— С практической точки зрения, как можно реализовать новую политику: привлечь талибов к переговорам и заставить Пакистан сотрудничать? Как сказал Трамп, «мы платили миллиарды долларов Пакистану, в то же время они содержат террористов, с которыми мы сражаемся».

— На это нужны дипломаты: это их работа, сделать так, чтобы это сработало. Но это очень сложная задача. У Пакистана есть свои интересы, и он их не собирается оставлять. И поскольку у него есть ядерное оружие, которое, по мнению американцев, может попасть в руки террористов, если правительство рухнет, США имеют ограниченное воздействие. Напротив, Пакистан имеет некоторые рычаги, поскольку контролирует единственный транзитный маршрут в Афганистан для американских военных и может снова заблокировать его. Я не думаю, что талибы настроены категорически против переговоров. Они недостаточно сильны для захвата, контроля и — в первую очередь! — эффективного управления страной. (Они могут все еще надеяться на военную победу через разрушение.) Но в нынешних условиях речь идет о принятии их как полноправного участника, а не марионетки Пакистана. Сокращение зависимости от Пакистана на самом деле будет благоприятным для Афганистана. Поэтому трудно понять, почему Пакистану ранее была предоставлена такая большая роль в «осуществлении переговоров с Талибаном».

 — Как заявил госсекретарь Рекс Тиллерсон, Соединенные Штаты готовы поддержать мирные переговоры между правительством Афганистана и движением «Талибан» без предварительных условий, на чем настаивала предыдущая администрация.

— На мой взгляд, переговоры о предварительных условиях переоценены. Никто не может помешать сторонам заявить о своих целях, которые часто могут быть максимальными. В переговорах вы можете снизить ожидания и найти консенсус. Обвинения другой стороны в том, что она выставляет условия, часто означает нежелание вести переговоры. В этом смысле идея США могла бы открыть путь к содержательным переговорам. И даже если Талибан официально настаивает на том, что они никогда не сядут за стол с афганским правительством, они уже встречались с его представителями. Таким образом, все это также не препятствует развитию контактов для достижения лучшего взаимопонимания. Но основное понимание, которое необходимо развивать, заключается в том, что афганские проблемы не могут быть решены военным способом, что война только наращивает их. Это должны понять элиты со всех сторон, поскольку погибают обычные люди.

— Почему афганское правительство и талибы не могут договориться?

— Я думаю, они могли бы и должны договориться, если бы они действительно поступали так, как заявляют, и у обеих сторон нет достаточной легитимности: говорить за все афганское население. Это может работать только при условии, о котором я только что упомянул: элиты со всех сторон должны встать выше своих узких целей, направленных на получение власти и денег за счет войны.

— Рискованно ли предоставлять местным силам больше военной автономии?

— Конечно! Помимо конфликта с талибами и местными группами, выступающими в поддержку Исламского Государства, проблема заключается в проправительственных ополчениях, а также в значительной части вспомогательных сил, таких как афганская местная полиция, которые верны своим командирам, а не правительству. Поскольку они часто остаются без оплаты своих услуг, они идут и грабят местное население. И часто не уходят, даже если  официально расформированы, потому что тогда у них есть возможность выжить на бандитском поприще. Это большая угроза для будущего, «мирного» Афганистана, и стратегия по наращиванию таких сил абсолютно недальновидна.

— Что такое «государственное строительство» в понимании Трампа? Удалось ли США добиться каких-то успехов в этом отношении в Афганистане?

— Трамп заявил, что не будет заниматься государственным строительством, но в то же время он говорит о «военных, экономических и политических» средствах. Это неясно. Ясно, что нынешняя политическая система не функционирует, поэтому институциональное строительство, как я это предпочитаю называть, пока не работает. Многие учреждения — это просто фасад. Возьмите хотя бы парламент: его выборы откладываются уже более двух лет, и никто на самом деле не настаивает на них. Новая дата, июль 2018 года, совершенно нереалистична, и все это знают. Отсутствие легитимного парламента — даже такого разрушительного с его нынешними членами (хотя их так часто игнорируют в принятии ключевых решений, что их поведение частично объяснимо) — приводит к однобокой политической системе, в которой доминирует исполнительная власть, что опасно в ситуации обострения этнической напряженности. Афганистан — многонациональная страна и нуждается в сильных и надежных институтах для сбалансирования всех различных групп и интересов.

— Как эта политика будет восприниматься в Афганистане? В России? В Китае?

— Официально афганское правительство приветствует эту стратегию, поскольку это их гарантия выживания, по крайней мере, в среднесрочной перспективе. Население в целом тоже не против, по крайней мере, те, кто способен высказаться через социальные сети и т.д. Но есть и более приглушенные голоса, которые боятся эскалации войны и дополнительных жертв, которые могут возникнуть, а также опасаются продолжающегося господства США и т. д. Они также согласны с тем, что поддержка Талибана Пакистаном является лишь частью проблемы, тогда как отсутствие функционирующего и кооперирующегося правительства, которое остается расколотым,  — это другая часть. Они не говорят об этом громко, так как опасаются, что их обвинят в отсутствии патриотизма.

Они также боятся, что гарантии США приведут к тому, что чиновники, не заинтересованные в изменениях, будут тормозить реализацию реформ. Эта вероятность особенно высока в связи с предстоящими выборами в 2018-1919 годах, когда будут строиться альянсы с теми, кого действительно нужно убрать из власти. То, что Китай поддержал Пакистан, заявив, что тот выполняет свою работу по борьбе с терроризмом, разочаровало афганцев, поскольку они надеялись, что Пекин содействует более конструктивной позиции Пакистана и Талибана за столом переговоров.

Источник: "Сentral Asian Analytical Network" (caa-network.org)