В последние годы в российском общественном сознании усиленно внедряется мысль о том, что в феврале 1990 года в Душанбе произошли этнические чистки русскоязычного населения. Авторы, которые распространяют такие небылицы, это не только русские националисты, но и бывшие жители Таджикской ССР.

«Ложь должна быть чудовищной»
Один из таких деятелей, во всяком случае, он так представляет себя, инженер Владимир Стариков в своей статье «Долгая дорога в Россию» отмечает, что зимой 1990 года, когда в таджикской столице произошли массовые беспорядки, толпа жестоко расправлялась и издевалась исключительно над русскими.
Сегодня в Рунете эта статья одна из самых цитируемых. Ее можно найти целиком или частично, на нее с удовольствием ссылаются многочисленные российские авторы. Наверное, потому что наш бывший соотечественник выдает себя за очевидца жестоких преступлений против русского народа в Таджикистане.
По всей видимости, В.Стариков очень хорошо усвоил геббельсовское изречение о том, что «ложь должна быть чудовищной». Потому в его статье можно прочитать такие эпизоды, от которых, как отмечают авторы, цитировавшие нашего бывшего земляка, кровь стынет в жилах.
Описывая события 12 февраля 1990 года, бывший инженер пишет, что в тот день все морги г.Душанбе были переполнены телами русских людей, по этой причине были организованы дополнительные полевые морги, а на центральной площади были изнасилованы и публично растерзаны две русских студентки.
Далее наш бывший земляк пишет, что на следующий день у текстильного комбината банды исламских фундаменталистов блокировали шоссе и из прибывающих с двух сторон автобусов и троллейбусов стали вытаскивать русских женщин и насиловать прямо на остановках и на футбольном поле у дороги.
Войдя в раж, В. Стариков пишет: «Антирусские погромы прокатились по всему городу. «Таджикистан для таджиков!» и «Русские, убирайтесь в свою Россию!» - главные лозунги погромщиков. Русских грабили, насиловали и убивали даже в их собственных квартирах. Hи щадили и детей».
Описывая эти ужасы, В.Стариков забывает о том, что описываемые им события происходили не в средние века, не в районе боевых действий, и не в terraincognito, а в столице одной из советских республик, где было немало иностранных корреспондентов, которые моментально оповестили бы мир о таком злодеянии.
Более того, в Душанбе было немало местных журналистов русского происхождения. Я не говорю о московской следственной группе из 100 человек, представляющие КГБ СССР и Генпрокуратуру СССР, которые в течение 4 месяцев расследовали массовые беспорядки февраля 1990 года в г.Душанбе.
Но почему-то они не нашли следы тех преступлений, которые описывает В.Стариков.

Куда делись мертвые?
Это как же получается, что такая представительная комиссия, в составе которой не было таджиков, не нашли морги, в которые были доставлены тела русских людей? Куда делись потом эти тела? Не испарились ли? Где они были похоронены или инкриминированы?
Автор статьи «Резали ли таджики русских» (http://samlib.ru/j/jonny_t/tadjiki.shtml) Фарход Хабибов, подвергая сомнению слова нашего бывшего соотечественника, спрашивает: «Все-таки, почему не привел ни одной фамилии господин Стариков, ни тех, кто резали, ни тех, кто призывал, ни тех, кого зарезали и изнасиловали? Может, потому что у вас информация не из первых рук? И вы тупо нагнетали пафос, вызывая жалость к себе, пострадавшему, бедненькому и сирому?».
В.Стариков сам понимает, какую ложь он сочинил, хотя прямо в этом не признается. Во всяком случае, описывая события давно минувших дней, он отмечает, что «во многое просто трудно поверить».
А правда заключается в том, что в те дни, после расстрела митингующих сотрудниками «Альфы» КГБ СССР, действительно толпа стала бить, громить все, что попадалось на пути. Причем били даже таджичек, которые были одеты в европейскую одежду. Но никаких погромов и убийств русского населения не было.
В мае 1990 года сотрудник КГБ В.Пономарев, автор статьи «Колокола надежды», описал эпизод растерзания русского мальчика на Путовском мосту. Но в ходе расследования по данному эпизоду он не смог предоставить доказательства. Газета «Правда», опубликовавшая его клеветническую статью, отвернулась от него.
Кстати, В.Пономарев сопровождал «Альфу» в горячих точках СССР в конце 80-х и начале 90-х годов прошлого века. Поездка в Душанбе с «Альфой» была его очередной командировкой.
В ходе допроса Пономарев признался, что он поверил председателю КГБ Таджикской ССР В.Петкелю, и описал этот эпизод.
Относясь с большим подозрением к воспоминаниям бывшего инженера, Ф.Хабибов с сарказмом пишет: «Блин, фигею, режут, по словам Старикова, всех русских, а он с 1989 по 1994 годы, спокойно ходит по Душанбе, и его ни разу не прирезали, за пять-то лет, значит, может, не очень резали-то, а?»

«Правдивые показания»
«Из семисот тысяч жителей тогдашнего Душанбе триста тысяч составляли русские», - пишет В.Стариков и продолжая свои измышления утверждает, что «именно в эти дни родился знаменитый лозунг: "Русские, не уезжайте - нам нужны рабы!". Он украшал заборы города до дня отъезда нашей семьи из Таджикистана».
Вступая в полемику со В.Стариковым, Ф.Хабибов уличает его во лжи и пишет, что согласно переписи населения Таджикской ССР от 1989 года, в г.Душанбе проживало 598 тысяч человек, из них 194 тысячи составляли русские. Поэтому он удивляется и спрашивает: откуда В.Стариков взял еще 106 тысяч русских?
«Как можно на основании "правдивых показаний" человека считающего и при счете теряющего сотни тысяч человек, строить обвинительное заключение целому народу», - задается вопросом Ф.Хабибов.
Честно говоря, все годы гражданской войны я находился в Душанбе, но лозунг, о котором говорит В.Стариков, я ни разу не видел. Но даже если бы такой лозунг существовал на самом деле на каком-то заборе, разве можно считать его мнением таджикского народа? Да мало ли всяких лозунгов на российских заборах?
По утверждению В.Старикова, вирус национализма, который появился в феврале 1990 года, распространился не только в Таджикистане, но и по всей Средней Азии и остальным государствам ближнего зарубежья.
«90 процентов русских покинут в ближайшие годы Таджикистан, рассеявшись по всей России, да и по всему миру»,- пишет В.Стариков. Но его оппонент Ф.Хабибов подвергает сомнению эти цифры. Ссылаясь на статистические данные, он отмечает, что в 1989г. в Таджикской ССР проживало 388 тысяч русских.
«Сейчас 68000, без учета граждан РФ, как-то не получается 90% уехавших. Если учитывать проживающих в РТ русских-граждан РФ, то вообще цифра в 120-150 тысяч получается, это не 10% от 380 тысяч, вот такая математика», - подчеркивает Ф.Хабибов.

Слияние через сближение
Исход русскоязычного населения, не только русских, из Таджикистана начался не после февральских событий 1990 года, а чуть раньше. Когда в июле 1989 года Верховный Совет Таджикской ССР принял Закон «О языке», согласно которому язык титульной нации был объявлен государственным, а русский стал языком межнационального общения.
О борьбе таджикской интеллигенции и протесте русскоязычного населения против принятия государственного языка мы расскажем ниже. Сейчас только отметим, что последняя Всесоюзная перепись населения в СССР была проведена в январе 1989 года, поэтому ссылки на данную перепись не обоснованы.
В период перестройки, к июлю 1989 года в ряде республик бывшего СССР были приняты законы о государственных языках. В роли пионеров в этом деле выступили прибалтийцы. Я не говорю о том, что например, в Азербайджане еще в конце 50-х годов прошлого века язык титульной нации был объявлен государственным. Грузинский язык получил этот статус в 1978 году, когда в республике принимали новую конституцию.
Но в Средней Азии, в перестроечные годы, этот процесс начался в Таджикистане. Оказалось, что многие видные деятели науки и культуры не согласны проводимой национальной политикой Москвы. И это, в первую очередь, было связано с языковой политикой Кремля, особенно русификацией, которая охватывала все сферы жизни, даже детские сады и школы.
Когда в 1958 году началась школьная реформа, в СССР приняли закон, согласно которому изучение национального языка и обучение на национальном языке в национальных школах объявили необязательным. В дальнейшем такая скрытая форма русификации стали претворять в детских садах.
Естественно, в таких условиях многие родители стали отдавать своих детей в русские школы, в том числе в Таджикистане. Дети таджикской элиты стали ходить в русские школы, потому что обучение в русских школах было поставлено на более высоком уровне, а также выпускники русских школ могли сделать успешную карьеру.
Как отмечают историки, декоренизация и денационализация в СССР началась раньше, еще в 30-е годы прошлого столетия, и она касалась, в первую очередь, органов власти.
Тогда появился институт вторых секретарей в национальных республиках, которые обязательно были русскими или русскоязычными. Такой десант в Таджикистан был переброшен даже в перестроечные годы, во второй половине 80-х годов, что вызвало огромное недовольство в республике.
Как правило, вторыми секретарями не назначали местных русских, знакомых с обычаями и традициями коренных народов. Эти деятели, как правило, де факто, руководили национальными республиками и воплощали так называемую интернациональную политику в жизнь. На самом деле они претворяли в жизнь политику русификации.
При Сталине у большевиков был лозунг о «расцвете национальных по форме и социалистических по содержанию культур», но при Хрущеве появилась новая формула о «расцвете и сближении наций». Советские идеологи рассчитывали на то, что когда при коммунизме произойдет "слияние наций" через "сближение", у всех народов будет один язык - русский.

Путаница или клевета
В.Стариков продолжая свои измышления, пишет о том, о чем имеет смутное представление. В своей статье он пишет, что первый звонок прозвенел в 1989 году и именно тогда таджики захотели объявить свой язык государственным: «Я помню, как с пеной у рта на чистом русском языке деятели типа Миррахима Миррахимова, бывшего секретаря парткома в одном из институтов, вмиг перекрасившегося в ультра-националиста, требовали статуса государственного для таджикского языка».
Продолжая свои воспоминания, наш бывший соотечественник утверждает, что эти деятели «русским и узбекам, всем другим затыкали рты, угрожали, оскорбляли, не слушали даже своих таджиков, уже тогда понимавших, что ни к чему хорошему такая горячка не приведет».
Это правда, что сторонников и противников у таджикского языка в республике было немало. Как я уже говорил, мы на эту тему будем говорить ниже. Сейчас скажу только то, что автор плохо знает предмет своего исследования. Это касается и последней цитаты. Не буду голословным, приведу конкретные факты.
Во-первых, борьба за придание статуса государственного языка таджикскому началась не в 1989 году, а в начале 1988 года. То есть, на полтора года раньше. Во-вторых, он наверное имел в виду Мирбобо Миррахимова. Такого деятеля, как Миррахим Миррахимов в те годы не было.
Я не знаю, где В.Стариков увидел его выступление, у которого был не безупречный русский. Скорее всего, бывший инженер имел в виду Шодмона Юсупова, который был секретарем парткома Академии наук Таджикской СССР.
Но Ш.Юсупов выпускник факультета русской филологии Саратовского университета не был в рядах тех, которые требовали предоставления государственного статуса таджикскому языку.
Он тогда гордился знанием русского языка и своей интернациональностью. Более того, у Ш.Юсупова супруга была узбечкой. Поэтому возникает вполне закономерный вопрос: «Каким же боком человек, не имевший отношения к данному процессу, мог затыкать рты «русским и узбекам»?
Нурали Давлат, специально для «Дайджест-Пресс»

Источник: Газета "Дайджест Пресс"