— Каково общее отношение к России в конгрессе?

— Думаю, его можно описать фразой «поживем — увидим». Несомненно, есть подозрительность.

— Из-за событий на Украине? Из-за Сирии?

— Да, и еще из-за наращивания вашей военной мощи. Мы смотрим на масштабы вашей экономики и на то, что вы делаете для своих вооруженных сил. Складывается впечатление, что вы решили инвестировать в вооруженные силы, а не в экономику.

Это нервирует многих в мире. Возможно, не США, но Европа очень нервничает. Они — наши друзья и союзники. И они попросили нас поехать и поговорить.

Ваши соседи очень нервничают, потому что видят, на что вы способны. Каждый из них, похоже, немного опасается, что русские снова двинутся вперед.

— Конгрессу предстоит одобрить четырехкратное увеличение расходов на содержание американского контингента в Европе. Как вы к этому относитесь?

— В Сирии мы и весь остальной мир убедились, что ваши военные возможности значительно возросли. И много наших добрых друзей в Европе задаются вопросом, почему Россия тратит так много денег на свои вооруженные силы. Поэтому они попросили нас увеличить оборонительные возможности в Европе. Это непросто нам дается, потому что мы, американцы, считаем, что и так несем слишком большой груз ответственности за безопасность в мире, мы тратим гораздо больше денег, чем следовало бы.

Я не думаю, что Россия намеревается вторгаться в Европу, но европейцы так думают. И в этом проблема. Вам нужно улучшать отношения с ними. Дать им понять, что у вас нет намерений вторгаться в Прибалтику или Западную Европу.

— Сейчас часто можно услышать разговоры о новой холодной войне. Члены палаты представителей воспринимают Россию как преемницу СССР?

— Нет, это не так. Одна из причин нашей ненависти к СССР заключалась в том, что мы считали его безбожной, атеистической страной, которая хотела распространить атеизм по всему миру.

Мы, христиане, очень переживали по этому поводу. Мы не хотели жить в мире, где мы не сможем исповедовать нашу религию.

Это был наш главный страх. Мы не считаем, что современная Россия такая же, как СССР, в этом вопросе.

— Что Россия может сделать, чтобы улучшить отношения с США?

— Я не понимаю, почему вы не можете наладить отношения со своими европейскими соседями, почему не можете договориться с ними.

Наши собственные отношения с Канадой, Мексикой и Латинской Америкой довольно хорошие. С Мексикой возникают трения по вопросам миграции. Но в то же время у нас торговля на миллиарды долларов, множество людей перемещается туда-сюда. Мы говорим друг с другом каждый день. Мы знаем, что творится в Мексике, а они знают, что происходит в США. И мы не боимся, что канадцы или мексиканцы нападут на нас. И они не боятся, хотя у нас огромная армия.

История — это суровый учитель. Русские много страдали, в том числе от иностранных вторжений, особенно во время Второй мировой войны. Но мы смотрим и на то, что делал СССР. Как он поступал с соседями. История была суровым учителем и для ваших соседей. Да и нам несладко пришлось.

— Какие сейчас наиболее перспективные сферы для двусторонних отношений?

— У нас фантастическое сотрудничество в космической сфере. Это открывает множество возможностей благодаря высоким технологиям, которые применяются в этой области. Это может принести пользу обеим сторонам.

— А как насчет политической повестки дня?

— Знаете, в Америке надежда на изменения к лучшему исходит изнутри. У нас скоро будет новый президент. И это будет возможностью для России сказать: давайте начнем заново, давайте работать сообща. Я надеюсь, обе стороны воспользуются этой возможностью.

Надеюсь также, что следующим президентом будет Хиллари Клинтон, которую я поддерживаю. Но если нет, это будет не Дональд Трамп. Республиканцы никогда не выберут его своим кандидатом. Это было бы катастрофой.