В то время как центрально-азиатская страна балансирует на грани экономического коллапса, а напряжённость гражданской войны продолжает нарастать, коррумпированный президент сделал шаг и тем самым обеспечил сохранение за собой власти. 

22 мая народ Таджикистана, бывшей советской республики с 8-ми миллионным населением, расположенной в самом сердце Центральной Азии отправился к избирательным урнам. На этот раз шли голосовать не за нового президента и не выбирали новый парламент, а решали делать ли нынешнего президента Эмомали Рахмона пожизненным президентом. Референдум завершился внушительной победой - 94,5% голосов было отдано за внесение изменений. 

Рахмон, который в советский период являлся руководителем колхоза и надзирал за прибыльным производством хлопка,ик которому государственные СМИ сегодня обращаются с эпитетом «ваше превосходительство» и «великий герой», ближе всех из руководителей центрально-азиатских стран к созданию королевской власти.  Он правит Таджикистаном с 1992 года, и пережил гражданскую войну 1992-1997 годов, в ходе которой погибло 50 тыс. человек, и которая была настолько жестокой, что люди были вынуждены бежать в Афганистан.  В 1999 году Рахмон впервые был переизбран на свой пост, и с тех пор он систематически устранял своих соперников и критиков, играл с конституцией, чтобы сохранить свою власть. За время своего правления он сумел заработать репутацию параноика, жестокого и некомпетентного человека.  Бывший посол США Ричард Хоугланд  описал Рахмона как человека с «отсутствием понимания сложностей и реалий мировой экономики», чей стиль правления можно описать «кумовством и коррупцией».

Референдум, одобренный избирателями, предполагает 41 поправок в конституцию, и является последним вкладом в долгую историю переустройства Таджикистана вокруг президента и его семьи. Поправки в конституцию, кроме снятия ограничений для переизбрания Рахмона, также предусматривают запрет на создание политических партий, в основе которых лежит религия, и снижают минимальный возраст для кандидатов в президенты с 35 до 30 лет, что открывает двери для 29-летнего сына нынешнего президента Рустама Эмомали в случае, если что-либо случится с 63-летним автократом.  Поправки также основываются на серии сделанных ранее шагов по упрочнению власти. В декабре 2015 года бесхарактерный парламент Таджикистана наградил Рахмона титулом «Лидер Нации», который конституционно закрепляет пожизненный иммунитет от уголовной ответственности, предоставляет дворец на окраине Душанбе с полным государственным обеспечением и право на роспуск кабинета. Таким образом он получил бессрочные полномочия, даже в случае если он решит уйти с поста президента этой хрупкой страны.      

Таджикистан и раньше флиртовал с государственной недостаточностью, выдерживая гражданскую войну и экономическую стагнацию, но ему хоть и с трудом, но удавалось удерживать себя единым государством. Правительство, после окончания гражданской войны, так и не смогло полностью восстановить контроль над страной, и отдалённые регионы такие как Горный Бадахшан, расположенный в горах Памира недалеко от Афганистана, до сих пор в значительной степени контролируются полевыми командирами. И это не случайно, что референдум прошёл именно тогда, когда Таджикистан продолжал бездействовать, будучи напуганным насилием, коррупцией и массовой миграцией. Какова же реакция Рахмона на подобную кризисную ситуацию? Для того, чтобы ещё больше усилить свою власть в стране, он начал запрещать оппозицию, устанавливать контроль над работой мечетей и подавлять любой вызов, брошенный его власти. Эксперты говорят, что он может подвести и без того слабую страну к порогу экономического коллапса, особенно на фоне усиливающихся внутренних разделений и роста угроз безопасности на южных рубежах страны. 25 лет независимости, полученной после  распада СССР в 1991 году, не были легкими. Кроме того, что Таджикистан является самой бедной страной в Центральной Азии, он ещё известен как самое зависимое от денежных переводов государство в мире. Денежные переводы, большая часть которых поступает от мигрантов, работающих в России, составляют 49% от ВВП страны, размер которого равен 9,2 млрд. долл.. Поддерживаемая строительным бумом в России в конце 2000-х годов таджикская экономика понесла потери вследствие начала экономических проблем в России, вызванных падением цен на нефть и введением Западом санкций. Работы в России стало меньше для сотен тысяч трудовых мигрантов, в результате чего объёмы денежных переводов из России в 2015 году сократились на 65%, снизившись с 3,16 млрд. долл. в 2014 году до 1,54 млрд. долл.. Курс денежной валюты Таджикистана - сомони, в 2015 году упал на 31% по отношению к доллару, и в настоящее время правительство обсуждает возможную программу финансовой помощи Международного валютного фонда, призванную удержать страну на плаву. Пока уровень инфляции находится на контролируемом уровне в 6%, но цены на основные продукты питания в Таджикистане продолжают неумолимо ползти вверх, в то время как из-за мрачной экономической перспективы в России трудовые мигранты вынуждены возвращаться домой. 

Ни Россия, ни США не заинтересованы в том, чтобы Таджикистан продолжал находиться в состоянии качки. Душанбе позиционировало себя в качестве стратегического партнёра США в период разгара войны в Афганистане и, до сих пор получает помощь от Пентагона для борьбы с терроризмом. Тем временем Россия разместила военную базу в стране, и вплоть до 2005 года следила за 870-ти мильной границей Таджикистана с Афганистаном. С тех пор слабые пограничные силы Душанбе взяли контроль на себя, но Москва продолжила играть важную роль в обеспечении безопасности страны. Организация Договора о Коллективной Безопасности, возглавляемый Россией военный блок стран бывшего Советского Союза, постоянно проводит военные учения на границе. Так, в апреле этого года Блок объявил о том, что в случае, если исламисты заполонят страну, в Таджикистан будут введены силы быстрого развёртывания.  Душанбе разрешил России укрепить своё военное присутствие в регионе и играть в геополитику, но Кремль также не без основания озадачен распространением радикального ислама у себя в заднем дворе, и возможным возобновлением боевых действий в Таджикистане. 

Помимо спада таджикской экономики серьёзную угрозу власти Рахмона и стабильности центрально-азиатской страны также представляют и исламские боевики, базирующиеся, как внутри страны, так и за её пределами. Таджикские силы безопасности забили тревогу, когда молодые таджики собрались идти воевать в Ирак и Сирию - опасения ещё больше усилились после того как в мае 2015 года полковник Гулмурод Халимов, прошедший обучение в США и в России полицейский командир, дезертировал и примкнул к «Исламскому государству». Хотя нет надёжных сведений, но по оценкам Международной кризисной группы (International Crisis Group) примерно 400 таджиков ушли воевать в Ирак и Сирию. Кроме того, в сентябре 2015 года произошёл захват талибами города Кундуз, расположенного в нескольких сотнях миль к югу от практически неохраняемой афгано-таджикской границы, что вызвало беспокойство в Душанбе. Произошедшие за последние 12 месяцев случаи похищения нескольких таджикских пограничников афганскими боевиками и дальнейшее требование выкупа за них не улучшает ситуацию. Между тем, таджикские и российские военные продолжают бить тревогу по поводу потоков из Афганистана, заявляя, что сотни боевиков уже осуществили проход через границу, и боевики из Ирака и Сирии начали возвращаться домой. 

Пока эксперты утверждают о растущих угрозах безопасности Таджикистана со стороны исламистов, режим Рахмона быстро начал использовать угрозу радикальных исламистов в своих политических целях. «Существование идеи ИГИЛ и терроризма в стране это конечно же реальность, но это в свою очередь даёт хорошее оправдание», - заявил журналу «Foreign policy» эксперт по Центральной Азии неправительственной организации «Human Rights Watch» Стив Свердлоу (Steve Swerdlow). В преддверии референдума 22 мая, Рахмон предпринял жёсткие меры, имеющие далеко идущие последствия, заглушив СМИ, использовалухудшение ситуации с безопасностью в качестве предлога для изгнания своих оппонентов или даже их убийства. «Мы пытаемся не использовать слишком часто такие слова как «беспрецедентный», но это слово вполне уместно в отношении предпринятых жестких мер в Таджикистане», - пояснил Свердлоу. 

В июле 2015 года правительство перешло к искоренению критики существующего режима в уже осажденной таджикской прессе, вводя запрет на материалы СМИ, публикуемые без ссылки на государственное информационное агентство. Государственное телекоммуникационное агентство «Таджиктелеком» также с 2012 года преступила к цензуре в интернете, время от времени блокируя Facebook, Gmail, а также независимые новостные сайты под предлогом обеспечения национальной безопасности. Стремление правительства держать под своим контролем информационную сферу распространилось и на отдельных журналистов. В августе 2015 года бывший корреспондент «Радио Свободная Европа» Аминджон Гулмуродзода, был признан виновным в подделке документов и приговорён к двум годам лишения свободы за то, что он якобы изготовил фальшивое свидетельство о рождении, когда ему было ещё 6 лет. 

Аналогичным образом Роман Кожевников, независимый журналист и бывший внештатный корреспондент агентства «Reuters», в июне 2015 уехал из Таджикистана в поисках убежища в США, после того, как источники в службе безопасности предупредили его о том, что его политические репортажи разгневали высокопоставленных чиновников, и это создаёт угрозу ему и его семье. «Правительство знает, что оно не может предоставить рабочие места и другие возможности, дабы сохранить в стране стабильность», - рассказал журналу «Foreign Policy» Кожевников, который в настоящее время вместе с женой и детьми проживает в Северной Вирджинии. «Поэтому, они не дают людям возможности высказать своё мнение и выступить с критикой в адрес правительства».

В сентябре 2015 года правительство запретило главную оппозиционную группу страны - Партию исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), обвинив руководство партии в подготовке государственного переворота. Несмотря на длящиеся годами притеснения со стороны правительства, партия сумела сохранить 40 тыс. официальных членов до момента своей кончины.  Поправки от 22 мая означают, что  ПИВТ или любая другая религиозная оппозиция в соответствии с конституцией становится нелегальной. В марте 2015 года в Стамбуле неизвестные застрелили и убили Умарали Кувватова, лидера запрещённой оппозиционной партии «Группа 24», который проживал там в изгнании. Один таджик, который утверждал, что с симпатией относится к его делу, пригласил Кувватова и его семью на ужин, но Кувватов и члены его семьи начали испытывать неприятные тошнотворные ощущения от поданной еды и вышли на улицу подышать свежим воздухом. На улице, как рассказала его супруга, неизвестный человек, говорящий на таджикском языке, подошёл к Кувватову сзади, сделал один выстрел в голову, после чего сразу скрылся. По данным турецкой полиции, у жены Кувватова и его детей были обнаружены признаки отравления. 

ПИВТ давно являлась главной площадкой для умеренного религиозного выражения в Таджикистане, особенно после того как правительство начало проводить усиливающуюся ограничительную политику в отношении ислама по всей стране. Лицам, не достигшим совершеннолетия, запретили посещать мечети, имамов обязали восхвалять президента страны в своих проповедях, были введены строгие ограничительные правила для тех, кто желает совершить паломничество в Мекку, а местные и иностранные СМИ сообщают, что сотрудники службы безопасности заставляют набожных таджиков насильно сбривать бороды. «Они использовали ситуацию в области безопасности в Афганистане и угрозы исламизма для того, чтобы оправдать применение жёстких мер», - рассказал «Foreign Policy», проживающий в настоящее время в изгнании в Европе председатель ПИВТ Мухиддин Кабири. «Но я полагаю, что они по-настоящему забеспокоились из-за «Арабской весны» и Майдана на Украине», -  говорит он, указывая на народные акции протеста на Украине против коррупции на правительственном уровне, в результате которых в 2014 году был свергнут со своего поста президент страны Виктор Янукович. 

ПИВТ была единственной разрешённой исламской политической партией на территории Центральной Азии, и выступала за демократию, основанную на исламских ценностях. Особое беспокойство у Кабири вызывает большое число применяемых суровых мер и отсутствие экономических возможностей, что будет только вынуждать недовольную молодёжь уходить в подполье и увеличивать риск радикализации. «Мы сегодня говорим о существовании потерянного поколения в Таджикистане. В стране нет рабочих мест, нет свободных выборов, и процветает коррупция», - сказал Кабири. «Религия становится единственным выходом для выражения несогласия, но без умеренных голосов всё большее количество нашей молодёжи примкнёт к радикальным группам».

Эксперт по Центральной Азии Фонда Карнеги Пол Стронски (Paul Stronski) говорит, что «Таджикистан – это клептократия». Рахмон и его семья контролируют крупнейшие бизнесы в стране, включая Таджикскую алюминиевую компанию, крупнейшего работодателя и промышленного актива страны. Хотя компания является государственной, но как отмечалось в отчёте Economist в 2013 году, доходы редко попадают в национальный бюджет, а прибыль, как считается, направляется в подставную компанию на Британских Виргинских островах. «Ввиду того, что экономика страны находится в плачевном состоянии, элите достаётся меньше сливок, и теперь больше причин для того, чтобы выжать активы у полевых командиров и других людей, стоящих ниже по-лестнице», - сказал Стронски.

Многие аналитики расценили перестрелку, произошедшую на улицах столицы 4 сентября 2015 года между силами безопасности и небольшой группой боевиков во главе с генералом Абдухалимом Назарзода, тогдашним заместителем министра обороны, как знак войны между элитами Таджикистана, которым их высокопоставленные посты позволяют накапливать личные состояния.  По данным таджикской полиции, Назарзода  и его боевики осуществили нападение на полицейский участок в восточной части Душанбе, а после произошло столкновение с правительственными войсками у здания министерства обороны, недалеко от международного аэропорта. Люди генерала вели перестрелку с силами безопасности, и в итоге смогли пробить себе путь для того, чтобы покинуть город. Этот кровавый день унёс 26 жизни. По данным сил безопасности, генерал и его боевики в дальнейшем были найдены в горах, где 16 сентября были убиты в ходе перестрелки. Государственные СМИ Таджикистана изображали Назарзода как лидера преступного мира, а Рахмон описывал этот эпизод как борьбу против экстремизма, обвиняя генерала и его боевиков в связях с Исламским Государством.

Назарзода - бывший командир времен гражданской войны, который некогда воевал против Рахмона, примкнул к правительству, врамках положения мирного соглашения, и стал одним из последних военных командиров оппозиции, остававшихся в правительстве. После того, как в конце 2000-х годов режим Рахмона начал консолидировать власть, он начал постепенно смещать с занимаемых постов в кабинете бывших командиров оппозиции, которые унаследовали свои должности благодаря мирному соглашению, достигнутому при посредничестве ООН. Например,  Мирзо  Зиеев, бывший командир оппозиции, который занимал пост министра по чрезвычайным  ситуациям, был обвинён в терроризме ещё до его загадочной смерти в 2009 году. 

Перед лицом всех этих экономических и политических неопределённостей Рахмон не только сосредоточил власть в своих руках, но ещё и начал закладывать фундамент для укоренения династической власти в Центральной Азии. Рахмон демонстрирует намерение удерживать власть в настоящее время, но с осуществлением конституционных поправок она может перейти в руки его сына Рустама. Рустам, будучи частично ограждённым от глаз общественности, никогда не давал интервью СМИ и не выступал на пресс-конференциях. Рахмон на протяжении нескольких лет готовил сына, ставя его на высокие посты финансового сектора, такие как государственный таможенный орган, а недавно он возглавил Антикоррупционное агентство Таджикистана.

Новоиспечённый пожизненный президент Таджикистана избавился от своих соперников и защитил свои финансовые интересы от приближающегося экономического кризиса. «Гарантирование нахождения династии наверху, является хорошим способом сохранить влияние и сберечь свои деньги», -  говорит Стромски.  «Это не столько связано с Таджикистаном как государство, сколько с доступом к богатству и власти семьи Рахмона». Проблемы Таджикистана всё больше и больше наваливаются на Рахмона, но президента больше заботит проблема удерживания в руках бразды правления, чем стабилизация обстановки в стране. Подобные действия вновь подводят Таджикистан к краю пропасти.

Рейд Стандиш (Reid Standish)  

Оригинал публикации: Foreign Policy, 25 мая 2016 

Перевод: Dialog.TJ