Обострение ситуации на Ближнем Востоке, импульсом для которого стало убийство 3 января в Багдаде командующего силами «Кудс» в составе иранского Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) Касема Сулеймани, рискует оказать влияние на возобновившийся переговорный процесс между США и движением «Талибан» (запрещено в РФ) в Катаре. 

Наблюдатели неоднократно высказывали мнение, что инициированный диалог между спонсорами официального Кабула и непримиримой оппозицией – отражение внутренней ситуации в США, а именно надвигающихся выборов президента, к началу которых действующему лидеру не мешало бы закончить реализацию данных в 2016-2017 годах обещаний. Таким обещанием было и прекращение войны в Афганистане с выводом иностранного контингента. Однако новые трения между Вашингтоном и Тегераном, которые едва не привели в начале этого месяца к войне, рушат надежды тех, кто рассчитывал досмотреть финал «катарской» эпопеи.

Сообщения о новых, более жестких требованиях США к движению «Талибан», в частности, разрыв отношений с Ираном и согласие на нахождение ограниченного числа военнослужащих США на территории Афганистана, дает основание предположить, что для администрации президента Дональда Трампа уже не так важен успех на афганском направлении – там ждут перемен в лучшую сторону в рамках другого, иранского досье, чтобы презентовать это как успех внешнеполитической стратегии. Вероятно, в этих обстоятельствах значимость переговоров с талибами для Вашингтона существенно снижается. Зачем пытаться надавить на непримиримую оппозицию Афганистана, которая говорит с позиции сильного, в то время как давний геополитический враг – в условиях военного и экономического давления, а также обрушившегося на него скандала с гибелью украинского пассажирского лайнера – уже сам открыто намекает на переговорный процесс.

Не стоит забывать, что Иран после убийства Сулеймани потребовал поставить точку в вопросе с «пагубным присутствием США в Западной Азии». В этих условиях сохранение военного контингента в Афганистане, который граничит с Ираном, для США становится вопросом репутации. Да и как гарантировать успех соглашения с талибами, если эксперты уверены в том, что иранская военная элита с большой долей вероятности сохранит рычаги влияния на афганскую непримиримую оппозицию? Это несет дополнительные риски. Отдельной темой становятся отношения Тегерана и Кабула. 15 января, как сообщил МИД Афганистана, и.о. министра иностранных дел ИРА Идрис Заман встретился с послом Ирана в Афганистане Бахадором Аминяном. В заявлении МИД ИРА не уточняется, было ли этой беседой или вызовом посла. Однако известно, что Заман потребовал разъяснений по поводу высказывания ряда представителей иранской военной элиты о возможности нанесения удара по территории Афганистана в случае атаки со стороны США на Иран.

Весь этот комплекс вопросов вызывает разочарование у тех афганцев, которые надеялись на установление мира после окончания переговоров на катарской площадке. Если раньше в кабульских политических кругах чаще говорили о том, что афганский кризис не имеет военного решения, то в эти дни все чаще можно услышать мнения о продолжении вооруженного конфликта. Региональные игроки также озабочены возможным отрицательным влиянием кризиса на Ближнем Востоке на афганский мирный процесс. В частности, на днях переговоры и перспективы примирения стали темой беседы специального представителя президента России по Афганистану Замира Кабулова и бывшего президента ИРА Хамида Карзая на полях ежегодной конференции в Дели. Вполне возможно, что в числе тем было и потенциальное иранское влияние на афганское досье.

Источник: Афганистан.Ру