Формат С5+1 был предложен Вашингтоном для налаживания диалога и связей со странами Центральной Азии.

Решение о создании данного формата было принято в Самарканде во время последнего визита Джона Керри в Центральную Азию в 2015 году.  

Директор Центра исследовательских инициатив «Ma’no» Бахтиёр Эргашев рассказал о значимости проекта для всех его участников, перспективах и рисках сотрудничества.  

Прежде всего, хотелось бы внести ясность. Есть общепринятое заблуждение большинства зарубежных экспертов, занимающихся исследованиями Центральной Азии и воспринимающих этот регион как нечто гомогенное. Но страны региона отличаются по многим параметрам, особенно они разошлись за последние 25 лет, и об этом нужно помнить.  

Центральная Азия - это регион, объединяющий сильно отличающиеся друг от друга страны.  

Инициатива C5+1, предложенная США еще во время президентства Барака Обамы, это плод того, что Вашингтон осознал ошибки своей политики по отношению к странам Центральной Азии. До этого, особенно в 90-е и 00-е годы, политика США характеризовалась тем, что страны региона должны были принять парадигму, предлагаемую США. При этом не возникало вопросов – насколько общества центральноазиатских стран готовы к таким изменениям именно в том формате и динамике, которая предлагалась.  

Результаты показали, что страны начали отторгать такое насильственное продвижение американских идей, учитывая, что это сопровождалось активным вмешательством во внутреннюю политику стран региона.  

Все это закончилось в 2005 году, после андижанских событий, когда Узбекистан запретил размещение военной базы США на своей территории. Отношения были сведены до минимума. И стало понятно, что политика навязывания демократических ценностей странам, которые имеют свое собственное видение развития, в корне неверна и не целесообразна.  

Поэтому спустя несколько лет Вашингтон предложил другой формат взаимодействия - C5+1, который является конcультативной площадкой прежде всего между МИДами шести стран.  

Повестка дня даже уже первой самаркандской встречи показала, что все те вопросы политического характера, которые всегда продвигались США, оказались не на первых ролях. 

Впервые так явно и четко были проработаны вопросы экономического сотрудничества, помощи США странам Центральной Азии в этом направлении. Так, штаты говорили о том, что мы можем обмениваться технологиями для модернизирующихся экономик стран региона, предлагалось оказание содействия в реформировании системы корпоративного управления в странах региона. И если подобная форма взаимодействия не будет трансформироваться во что-то более жесткое, то она имеет право на существование.  

Пять стран региона получили возможность прямого диалога со страной с первой экономикой в мире, мощным военным потенциалом. Это серьезно, важно и ценно.  

США, в свою очередь, получают возможность напрямую говорить со странами, предлагать свою повестку.  Формат перспективный. Риск лишь один – если из нынешнего, мягкого формата он превратится в более формальное, жесткой объединение, то есть сомнения, что данный диалог будет продолжен. То есть существует опасность того, что в рамках этого формата Вашингтон начнет навязывать свою повестку.  

Центральная Азия была и будет пространством жесткого столкновения интересов трех центров сил – США, России и Китая. И когда идет активизация усилий, дипломатии, бизнеса со стороны одного центра, это вызывает насторожённость у другого.  

Понятно, что формат С5+1 возник как реакция на создание ЕАЭС, куда вошли две страны центральноазиатского региона, китайскую инициативу 2013 года «Один пояс – один путь». США поняли, что нужно формировать свой формат, чтобы иметь возможность о чем-то, где-то и с кем-то говорить в регионе.   

Когда был предложен формат, это вызвало серьезные опасения и настороженность со стороны и Москвы, и Пекина. И если последний пока по отношению к С5+1 жестко и определенно не высказался, то министр иностранных дел РФ Сергей Лавров высказался весьма прямо и категорично, заявив о том, что Вашингтон может злоупотреблять партнерством в формате С5+1. Разумеется, Москва не заинтересована в том, чтобы штаты получили формат для активизации своей деятельности и закрепления своего присутствия в странах Центральной Азии.  

Но если смотреть с точки зрения самих стран региона, то нужно понимать, что из пяти стран только две входят в ЕАЭС, только три – в ОДКБ. Поэтому говорить о том, что все страны сейчас начнут в рамках С5+1 работать только с США, и будет определенный крен – преувеличение. На самом деле, особых угроз нет. И США трудно злоупотреблять своим влиянием в рамках данного формата.  

Если говорить об Узбекистане, то он умеет выстраивать взаимоотношения сбалансированной равноудаленности и вряд ли позволит отношениям превратиться в нечто одностороннее и разрушить этот баланс.    

Теперь несколько слов об основных внешнеторговых партнерах Узбекистана и инвестировании США в республику. 

Есть информация экономических ведомств Узбекистана и Государственного комитета по статистике о том, что в первой половине 2018 года по объемам инвестиций в экономику Узбекистана первое место заняли США. По объему внешней торговли в этот же период основным партнером стал Китай.  

Однако стоит помнить, что более полная картина появится в конце декабря. И, вероятно, там будут немного другие цифры.  

В 2015 году, в первый раз за всю постсоветскую историю Узбекистана первое место в списке основных внешнеторговых партнеров занял Китай. А по итогам 2017 года лидером вновь стала Россия. И как мне представляется, на этом уровне два основных партнера Узбекистана с небольшими колебаниями уже определены.  

У США, конечно, экономика №1 в мире, но экономическое сотрудничество штатов со странами Центральной Азии всегда было точечным и затрагивало лишь несколько отраслей – сферу энергетики, добычи углеводородов.  

Поэтому присутствие американского бизнеса в Узбекистане было не таким заметным и значимым, и даже учитывая, что сейчас наступил ренессанс взаимоотношений, по итогам визита Шавката Мирзиёева в США заключены торговые и инвестиционные соглашения на $4 млрд, Америка никогда не станет на один уровень с Россией и Китаем. Просто в силу законов рынка, экономики, географии и т.д.  

Анна Гриценко

Источник: Пресс-клуб "Содружество"