«Душанбе крайне заинтересован в развитии и углублении торгово-экономических отношений с Турцией, и старается избегать политизации этих отношений. В тоже время политический режим в Душанбе, направленный на полную секуляризацию общества, с определенной опаской воспринимает успехи правящей в Турции партии справедливости и развития», – политолог Хурсанд Хуррамов, специально для CABAR.asia, дает оценку развития таджикско-турецких отношений.

За весь постсоветский период усилия турецкой дипломатии были направлены на налаживание тесных политических и торгово-экономических отношений со странами Центральной Азии. Тесные связи с новыми независимыми государствами региона давали определенный шанс Анкаре ограничить возможность России закрепить свои позиции, а также не допустить расширение влияния Ирана, тем самым подчеркнуть свою значимость для запада. Экс-министр иностранных дел Турции И. Джем в одной из статей отмечал: «Турция после «холодной войны» приняла на себя роль важного геополитического игрока в центре большого региона, простирающегося от Европы до Центральной Азии». Моральную и политическую поддержку стремлениям Анкары оказали в 1991 г. США, Великобритания и руководство НАТО, обеспокоенные перспективой политической и идеологической экспансии Ирана в регионе.

Взаимные интересы

Однако, стоит отметить, что Таджикистан в политической сфере, не являясь частью тюркского мира, выпадал из общей конструкции. Несмотря на общую религиозную идентичность между странами, межгосударственные отношения оставались на уровне экономического партнерства. Это, в первую очередь обусловлено тем, что в основе внешнеполитического вектора Турции изначально лежала не религиозная мотивация, а историко-геополитическая.

В геополитическом смысле в Таджикистане, Турция традиционно уступала не только России, Китаю, но даже Ирану, с которым Таджикистан имеет общую культурно-цивилизационную основу.

Трезво оценивая свои возможности, турецкий внешнеполитический курс в отношении Таджикистана исконно был направлен на получение экономических дивидендов. Официальный Душанбе, в свою очередь, начиная с 90-х годов имея дело с перманентным сначала политическим, а затем финансово-экономическим кризисами, был заинтересован в поиске не только потенциальных доноров, но и новых идеологических основ. В таких условиях «турецкая модель развития», предполагающая формирование светской государственности в мусульманской стране представлялась наиболее привлекательной.

Торгово-экономическое сотрудничество

Турция демонстрирует успешную политико-экономическую трансформацию и во внешней политике. Такая тенденция просматривается и по отношению к Таджикистану.

На начало 2014 г. по данным Министерства экономики Турции турецкая доля в строительном секторе Таджикистана составляет 500 млн. долларов. На эту сумму было реализовано 37 проектов. Прямые иностранные инвестиции Турции в Таджикистане согласно данным этого же ведомства составили 130 млн. долларов.

В Душанбе с участием турецкого капитала суммой в 10-11 млн. долл. был построен торговый центра «Кайнак». Турецкие компании являлись подрядчиками крупных строительных объектов, в том числе гостиничного комплекса «Хаятт Редженси» и стратегической автомагистрали Душанбе-Куляб-Кульма-Карокурум, соединяющая Таджикистан с Китаем. Кроме того, еще в 2006 г. турецкая компания «Bursel Holding» планировала инвестировать около 75 млн. долларов в строительство крупной фабрики по производству текстильной продукции на территории Душанбе. Однако позже отказалась от проекта в связи с финансовыми проблемами.

Как показывает анализ представленных данных, за 2009–2013 годы как экспорт Турции в Таджикистан, так и импорт из Таджикистана выросли более чем в 3 раза, товарооборот с Турцией в 2013 г. составил 656,0 млн. долл. или 12,4% от общего суммарного объема внешнеторгового оборота страны. Это позволяет говорить о стабильном увеличении доли Турции во внешней торговле Таджикистана, только в 2009 г. она составила 5,9%.

При этом в 2010-2013 гг. Турция оставалась ведущим партнером Таджикистана по экспорту. В 2013 г. Турция импортировала из Таджикистана продукции на сумму 473,4 млн. долл., что составило 40,7% от общего объема экспортированных товаров, сохранив устойчивое положительное сальдо. Импорт достиг 182,6 млн. долл. или 4,4% от общего объема импорта в страну. Сумма экспорта превысила импорт 2.5 раза и составила 290,8 млн. долл.

За 2013 г. основными экспортируемыми товарами в Турцию являлись: хлопок-волокно, алюминий первичный, кожа и кожсырье. Импорт товаров и продовольствия из Турции в Таджикистан за этот период составляли: мясо птиц, мясо крупнорогатого скота, фрукты, а также моющие средства, ковры и текстильные напольные покрытия, изделий из пластмассы и резины, изделия из черных металлов, оборудование и механизмы.

Схема 1. Внешнеторговый оборот между Таджикистаном и Турцией за 2009- 2014 гг. (млн. долл. США)

Источник: Статистический ежегодник «Таджикистан в цифрах 2015г». – Душанбе. С. 343-370.

Однако в 2014 г. наблюдается упадок таджикского экспорта в Турцию в 2 раза, а турецкого экспорта в Таджикистан – на 25 %, что снизило положительное сальдо Таджикистана до 105 млн долларов. (См. схему 1.)

Таким образом, в 2014 г. в общем экспорте Таджикистана Турция находилась на 2-ом месте после Швейцарии (в 2013 году – на 1-ом), в импорте – на 7-ом. Среди государств-участников СНГ по экспорту в Турцию Таджикистан занимает 7-е место, по импорту из Турции – 11-е.

Необходимо отметить, что снижение торговли между странами происходит на фоне уменьшения общего объема внешнеторгового оборота Таджикистана. В частности, объем экспорта товаров снизился на 1,9% или на $11,7 млн., а импорта – на 9,1% или $196,6 млн. Эксперты внутри страны связывают эту тенденцию со снижением объема импорта древесины и изделия из нее, транспортных средств, минеральных продуктов и готовых пищевых продуктов, а также с уменьшением объема экспорта хлопка-волокна, драгоценных и полудрагоценных камней и металлов, живых животных и продуктов животного и растительного происхождения.

«Мягкая сила»

Среди приоритетов «мягкой силы» Турции в Центральной Азии и в частности в Таджикистане, можно выделить реализацию совместных проектов в сфере образования и культуры. С 1991 г. турецкое государство, частные предприниматели и негосударственные организации открыли множество учебных заведений в регионе в рамках «Большого студенческого проекта».

В республике до недавнего времени функционировали шесть совместных таджикско-турецких лицеев-интернатов, первый из которых был открыт в городе Турсунзаде в 1992 г., на основании протокола договора о сотрудничестве между Министерством образования Республики Таджикистан и турецким образовательным учреждением «Шалола». Позже на уровне Министерства образования республики было принято решение о создании таджикско-турецких лицеев в городах Душанбе, Куляб, Курган-Тюбе, Худжанд и Хорог. Лицеи были открыты во всех указанных городах, за исключением города Хорога.

Несмотря на то, что «Шалола» в 2013 г. выплатила в государственный бюджет налог на сумму более 5 млн. сомони, а также несмотря на беспрецедентный успех учащихся лицеев, которые на протяжении 10 лет на международных олимпиадах завоевали 484 медали, из которых 88 золотых, 130 серебряных и 266 бронзовых, в 2015 г. данная компания была лишена статуса учредителя, а лицеи были преобразованы в школы для одаренных детей. Лицеи были закрыты по просьбе президента Турции Р. Эрдогана, так как «Шалола», является аффилированной фирмой движения «Хизмет», которое принадлежит оппоненту властей Турции Ф. Гюлену.

Кроме того, активное преподавание турецкого языка осуществляет центр ТОМЕР, открытый при посольстве Турции в Таджикистане.

Необходимо отметить, что в образовательной сфере, таджикско-турецкое сотрудничество изначально уступало практически всем соседним республикам, за исключением Туркменистана. Так, в соседнем Кыргызстане функционируют около 25 турецких школ, включая лицеи и два университета, в Казахстане 32 школы, лицеи и Международный Казахско-Турецкий университет им. Х. А. Ясави, в Туркменистане один лицей и один университет, в Узбекистане ранее до охлаждения отношений существовали 65 турецких образовательных учреждений.

Представляется, что здесь не последнюю роль сыграла именно лингвистическая разнородность между странами, которая в определенной степени сокращала спрос на турецкие лицеи внутри страны.

Вместо вывода

Для Турции сотрудничество с Таджикистаном, несмотря на определенный успех в торгово-экономической сфере, не выделяется особым образом, а является частью внешнеполитической стратегии в регионе.

На данном этапе позиции Таджикистана и Турции по международным и региональным вопросам не входят в противоречие. В то же время, в Турции нашли политическое убежище сторонники и члены оппозиционной, общественно-политической «Группы-24», «Молодежь за возрождение Таджикистана», а также Партии исламского возрождения Таджикистана. Все указанные группы были признаны в Таджикистане экстремистскими, а их члены объявлены в международный розыск. Однако Душанбе, в отличие от Ташкента, не так болезненно отреагировал на предоставление политического убежища своим оппонентам. Экономическая целесообразность в отношениях сняла вопрос экстрадиции членов данных групп с «повестки дня».

Политическая уступчивость также была проявлена Таджикистаном и в вопросе закрытия таджикско-турецких лицеев сразу же после просьбы Р. Эрдогана. В то время как официальные Бишкек и Астана, несмотря на более тесные политические отношения с Турцией, не приняли столь категорического решения, оставив вопрос турецких лицеев открытым по сей день.

Подобная политика говорит о том, что Душанбе крайне заинтересован в развитии и углублении торгово-экономических отношений с Турцией и старается избегать политизации этих отношений. В тоже время политический режим в Душанбе, направленный на полную секуляризацию общества, с определенной опаской воспринимает успехи правящей в Турции партии справедливости и развития, которая создавалась изначально представителями Исламской партии добродетели. Повышение имиджа политического ислама в Таджикистане одновременно может повысить имидж запрещенной Партии исламского возрождения, что является неприемлемым условием для политического режима. Подобный раздражительный элемент может быть и в дальнейшем определяющим фактором во взаимоотношениях двух стран.

Анкара, в свою очередь, особенно после перезагрузки отношений с Москвой, будет признавать ее интересы том числе в Таджикистане, но параллельно с этим развивать взаимовыгодные торгово-экономические отношения с республикой.

Представляется, что двусторонние отношения между Таджикистаном и Турцией, несмотря на некоторые неофициальные, идеологические противоречия, имеют большой нереализованный потенциал. Привлекательным по сей день для Таджикистана остается опыт Турции по развитию туризма,  текстильной промышленности и переработки сырья. Кроме того, пока в таджикском обществе существует запрос на модернизацию, на экономическое развитие и на построение стабильного общества, турецкая модель развития, с учетом ее восточно-мусульманского компонента, объективно будет рассматриваться в качестве наиболее привлекательной.

Политолог, Хурсанд Хуррамов

Источник: CABAR.asia