История двух вторжений сверхдержав в Афганистан — это история о сходствах, которые в конечном итоге стирают неоспоримые различия.

Когда Советский Союз готовился покинуть Афганистан в 1988 году, он резко увеличил экономическую и военную помощь правительству Мохаммада Наджибуллы, хотя в СССР и знали, что запросы на дополнительные вооружения часто диктовались воровством, которое основывалось на сильно завышенных цифрах афганских военнослужащих. Михаил Горбачев и его Политбюро чувствовали себя виноватыми в уходе из страны и хотели компенсировать своим «афганским друзьям», как в официальных документах той эпохи назывались Наджибулла и его люди, то, что они оставили их лицом к лицу с яростью обученной США, вооруженной и финансируемой Америкой оппозицией.

Горбачев также осознавал необходимость соблюдения Советами некоторого достоинства. «Он несколько раз говорил, что мы не можем просто подтянуть штаны и сбежать, как американцы во Вьетнаме», — вспоминал его советник по внешней политике Анатолий Черняев в 2009 году.После того, как решение было уже принято, Советам потребовалось больше трех лет, чтобы уйти. Когда они передавали свои военные базы и технику, процедура была тщательно подготовлена: новые местные обладатели этого имущества получали отремонтированные казармы и только что пристрелянное оружие. Все это сопровождалось подписанием соответствующих актов. Генерал Борис Громов, который руководил выводом войск, вспоминал в своих мемуарах 2019 года «Ограниченный контингент», что когда  Джелалабадский гарнизон покинул казармы, кровати были аккуратно заправлены. Даже прикроватные коврики были в штатных местах, а под шкафчиками были тапочки. В казармах было все необходимое оборудование. Водоснабжение работало без сбоев.

Поскольку США точно уходят из Афганистана в 2021 году, они стремятся завершить вывод своих войск всего за несколько месяцев после того, как президент Джо Байден принял это решение. Похоже, что США значительно больше, чем когда-то Советский Союз, озабочены тем, чтобы американское оружие не попало в руки возможных новых хозяев Афганистана. Поэтому американцы уничтожают военную технику. Кое-что из того, что действительно оставляют американские войска, преднамеренно или нет, оставляется непригодным для использования — например, автомобили и грузовики, брошенные без ключей. Похоже, что США также не надеются на тщательно продуманные церемонии прощания, по крайней мере, если судить по их необъявленному ночному отбытию с авиабазы Баграм — американцы просто отключили электричество (заодно и прекратив подачу воды) и ушли.

И все же, чем больше уходы обеих супердержав из Афганистана кажутся непохожими друг друга, тем больше в них аналогий. Безупречный советский военный городок в Джелалабаде был разграблен через несколько часов после ухода русских, и «все более или менее ценное имущество — телевизоры, аудиотехника, кондиционеры, мебель, даже армейские кровати — было продано на городских рынках», — писал Громов. То же самое произошло и с американской авиабазой в Баграме через несколько минут после того, как ушли американцы: мародеры ворвались в нее и разграбили все ценное, что только смогли найти.

Советский Союз вошел в Афганистан, чтобы поддержать переворот под руководством афганских «коммунистов» в рамках экспансионистской стратегии холодной войны. США сделали это в попытке уничтожить «Аль-Каиду»* после 11 сентября. Возможно, это было более достойным оправданием. Советы потеряли около 15000 человек менее чем за 10 лет, американцы (Пентагон и частные военные компании вместе) — менее половины от этого числа, за вдвое более долгий период. СССР ничего не добился, вступив в афганскую войну — вбрасывание ресурсов в бездонную яму конфликта только ускорило конец коммунистической сверхдержавы. Американцы, которые потратили на войну ошеломляющие 2,26 триллиона долларов, могут такие расходы перенести, и им, по крайней мере, удалось сломать хребет «Аль-Каиде» и уничтожить Усаму бен Ладена, хотя и не в самом Афганистане.

Но опять же, трудно говорить о различиях между двумя кампаниями, когда сходства между ними еще более сильны. В начале 1989 года, по словам Громова, «оппозиция» — универсальный термин для различных исламистских групп и коррумпированных полевых командиров — контролировала «207 из 290 районов страны». Число административных районов в Афганистане довольно нестабильно, и в настоящее время сообщается, что сегодня талибы контролируют около трети из «421 района и районных центров» страны. И это число продолжает расти. Таким образом, обе сверхдержавы сознательно оставили после себя осажденные правительства и чувство мрака и безысходности на территориях, которые все еще контролируются этими правительствами. Когда Талибан** превратился в «справедливую силу», поклявшуюся положить конец междоусобной борьбе полевых командиров и захватив контроль над Кабулом в 1996 году, его лидеры повесили Наджибуллу, который к тому времени уже давно потерял власть. Нынешняя афганская верхушка, сотрудничавшая с США, вполне может столкнуться с той же судьбой, если ей не удастся бежать.

И в обоих случаях в пресечении амбиций сверхдержав по сдерживанию исламистского радикализма важнейшую роль сыграл Пакистан. Как прямо написал в начале этого года бывший высокопоставленный офицер ЦРУ Брюс Ридель для одного исследования Брукингского института:

«Войну против Талибана невозможно выиграть до тех пор, пока Пакистан обеспечивает убежище и безопасность, военное обучение, снабжение оружием и финансовую подпитку Талибана. Мы не можем победить Пакистан, который является ядерным государством и занимает пятое место в мире по численности населения».

В 1989 году Пакистан был стороной, которая нарушила соглашения о национальном примирении в Афганистане, послужившие основанием для вывода советских войск. Афганские повстанцы, в том числе боевики, которые в конечном итоге примкнули к Талибану, сохраняли базы в Пакистане и вербовали афганцев в пакистанских лагерях беженцев. Оружие и деньги также текли из соседней страны в районы боевых действий при содействии США и их западных союзников. Как и США сегодня, Советский Союз не был готов к военному столкновению с Пакистаном.

Другими словами, независимо от ваших ценностей, независимо от того, сколько времени вы провели в Афганистане и сколько солдат потеряли, независимо от того, являетесь вы победителем или проигравшим в геополитических битвах, после себя вы оставляете в Афганистане поле для грабежей, слабый режим, который излишне зависит от вашей поддержки и вряд ли долго продержится, жестких местных боевиков, которые горят чувством отмщения за годы жестоких лишений, и злорадных пакистанских генералов на той стороне границы. Еще одна константа: процветающая наркоиндустрия Афганистана, которую ни Советы, ни американцы не смогли уничтожить.

Эти долгоиграющие обстоятельства связаны не столько с особой магией Афганистана, сколько с тем простым фактом, что, несмотря на то, что Советы 1980-х годов и Америка первых двух десятилетий нынешнего столетия сильно отличаются друг от друга, обе эти державы вошли в Афганистан со слишком малой долей предусмотрительности, слишком большим высокомерием и уверенностью, хотя с самого начала и знали, что они не могут остаться здесь надолго. Обе страны были уверены в своей превосходящей военной мощи и в своих превосходящих ценностях. Обе обнаружили доказательства того, что некоторым местным жителям нравится то, что они принесли с собой: у каждой был свой вариант светского прогрессивизма. И обе сочли, что именно их ценности могут пустить корни в Афганистане. Но ни одна из этих держав не могла оставаться в Афганистане вечно: колониализм теперь в мире не работает. И Горбачев был не больше подготовлен к продолжению афганской авантюры, чем Байден. Ни для одного из них Афганистан не оказался достойным того, чтобы цепляться за него, особенно с учетом огромных человеческих и финансовых затрат.

Однако для Талибана, как и для множества различных группировок афганских повстанцев до него, вся цель и смысл заключаются в том, чтобы остаться в Афганистане навсегда. И в 1989, и в 2021 году местные боевики считают, что они защищают свою страну и свой образ жизни. Возможно, Талибан сможет быть особенно убедительным в этом отношении. Если вам некуда уходить, то что бы ни случилось, какую бы цену вам ни пришлось заплатить в течение какого угодно времени, вы сможете пережить присутствие здесь сверхдержав. Мощной константой при этом является приверженность боевиков своему месту жительства и образу жизни. И она, как показывает пример Афганистана, порождает и другие константы.

Леонид Бершидский

Источник: "INOсми.ру" (Bloomberg, США)