В конце прошлой недели появились предпосылки обострения ситуации на таджикско-афганской границе. Представители движения «Талибан»*, захватившего в августе власть в Афганистане, заявили, что они отправили «тысячи своих бойцов» в граничащие с Таджикистаном северные провинции Бадахшан и Тахар. Официальный представитель «Талибана» Забиулла Муджахид 25 сентября на своей странице в Twitter написал, что «десятки тысяч бойцов спецназа «Лашкар-е Мансури» Исламского Эмирата переброшены в Тахар для устранения потенциальных угроз безопасности и других вызовов».

Свой пост Муджахид подкрепил фотографиями бронемашин и людей в военной форме. В СМИ пишут, что «Лашкар-е Мансури» («армия Мансури» или «батальон мучеников») состоит в основном из террористов-смертников (хотя наличие у «Талибана» многотысячной армии смертников вызывает большие сомнения).

На фоне милитаризации северных провинций 26 сентября заместитель главы временного талибского правительства Абдул-Салам Ханафи в интервью катарскому телеканалу Al Jazeera обвинил Таджикистан во вмешательстве во внутренние дела Афганистана. «На каждое действие будет найдено противодействие», — заявил он, добавив при этом, что «Талибан» хочет иметь хорошие отношения со своим северным соседом. О каком «противодействии» говорил Ханафи, остается догадываться, но в заявлении высокопоставленного представителя радикального движения слышны нотки угрозы.

Недовольство талибов закономерно: президент РТ Эмомали Рахмон еще в конце августа заявил, что не признает афганское правительство, если оно не будет инклюзивным, то есть в него не войдут представители крупных этносов, населяющих страну — таджики, хазарейцы, узбеки. После объявления талибами 7 сентября состава нового талибо-пуштунского кабинета власти Таджикистана на всех международных площадках стали осуждать радикалов за невыполнение своих обещаний по формированию коалиционного правительства и открыто выражать симпатию силам Фронта национального сопротивления (ФНС) в Панджшере под руководством Ахмада Масуда — сына легендарного афганского военачальника таджикского происхождения Ахмад Шаха Масуда.

Как рассматривать действия талибов на севере Афганистана, «Фергана» спросила директора Аналитического центра Российского общества политологов, руководителя Центра изучения афганской политики Андрея Серенко.

— Переброска боевиков в Тахар и Бадахшан — это сигнал властям Таджикистана?

— То, что происходит сегодня в северном Афганистане, в первую очередь, провинциях Бадахшан и Тахар — это серьезный прецедент, потому что ничего подобного талибы до сих пор себе не позволяли. Конечно, разговоры о том, что на север переброшены «тысячи спецназовцев», далеки от действительности. Само понятие спецназа для талибов довольно экзотично. Нет никаких талибских войск или спецназа, внутри «Талибана» есть группы террористов, одна из которых, вроде специального подразделения, по моим данным, отвечает за север Афганистана. Она достаточно многочисленная, но это не «тысячи спецназовцев», потому что их у них быть просто физически не может. В данном случае это боевики, которые формализованы в структуру под названием «Лашкар-е Мансури». Действительно, они переброшены в несколько северных провинций. Смысл этой акции, на мой взгляд, заключается в том, чтобы помешать созданию коридора между Таджикистаном и Панджшером.

Больше всего талибы боятся, что у панджшерцев появится выход к таджикской границе. Талибы опасаются, что они могут утратить контроль над какой-то частью территорий в результате заговора или восстания людей в провинциях Бадахшан, Тахар, Баглан. И этот коридор они не смогут контролировать. Это для них самая опасная в военном отношении ситуация.

— Чем чревато для Таджикистана скопление боевиков «Талибана» близ его границы?

— Здесь примечателен не только сам факт переброски боевиков на север, но и заявления, которые позволяют себе высокопоставленные чиновники талибской хунты. Фактически сегодня они начинают угрожать Таджикистану. Нужно понимать, что это не просто угрозы официальному Душанбе или президенту Рахмону, это угрозы союзнику России и члену ОДКБ (Организации Договора о коллективной безопасности. — Прим. «Ферганы»). Я бы интерпретировал эту ситуацию именно в таком ключе. Решая вопрос блокировки возможного появления коридора между Таджикистаном и Панджшером, талибы в политическом отношении «тестируют» сегодня не только Душанбе, но и ОДКБ. И в этом смысле можно говорить о завуалированной провокации и в отношении России как лидера этого военного объединения. Теперь радикалы будут смотреть, как Душанбе отреагирует на эту ситуацию, как Москва, ОДКБ отреагируют, и, соответственно, дальше будут выстраивать свою политику в отношении стран региона (не только Таджикистана, но и других республик) с учетом этой реакции.

— Можно ли ожидать от талибов проявления агрессии в отношении Таджикистана? Что вообще может произойти в ближайшее время?

— Я считаю, что это уже является проявлением агрессии талибов в отношении Таджикистана, но, еще раз повторюсь, — не только Таджикистана, это вызов для ОДКБ и России в том числе. Вряд ли талибы рискнут сейчас пробовать на прочность таджикско-афганскую границу, хотя теоретически никакой вариант развития ситуации исключать нельзя, но сам факт концентрации боевиков, безусловно, является долгосрочной угрозой Таджикистану и его союзникам.

Поэтому было бы логично, если бы Москва сегодня поддержала Душанбе и заставила талибов отвести свои подразделения от границы с Таджикистаном. С российской стороны нужно продемонстрировать готовность к определенным действиям, а с таджикской стороны — подтянуть свои войска к границе, чтобы эта, что называется, игра мускулами не была в одни ворота.

Еще раз отмечу, что впервые талибы концентрируют большое количество своих боевиков-террористов вблизи границ с союзной республикой, и спускать такое просто нельзя, потому что террористы наглеют от безнаказанности. Талибы будут наглеть еще больше, если сейчас они не почувствуют необходимости вести себя сдержанно и не угрожать соседям, а на самом деле считаться с их интересами. Так что сегодня это момент испытания, проверки на прочность всего ОДКБ и Москвы в первую очередь. Это вызов российской системе влияния в регионе Центральной Азии.

Источник: Фергана