Как ожидается, до конца 2017 года в Таджикистане будет принят закон, разрешающий населению добычу золота. О том, как в советские годы в Таджикистане начинались работы по поиску и разведке золотых месторождений, рассказывает известный в республике геолог, ныне живущий в Израиле, Анатолий Гольман.

Как это все начиналось

- Уважаемый Анатолий Абрамович, Ваш недавний небольшой комментарий в прессе о золоте Таджикистана вызвал большой читательский интерес к Вам и к Вашей работе. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

- Я родился в 1931 году в Душанбе, куда мои родители добровольцами приехали в 1929 году из украинского города Проскуров (ныне – это областной центр, город Хмельницкий на реке Южный Буг). Это было известное «движение двадцатипятитысячников», когда рабочие промышленных центров крупных городов направлялись на подъём сельского хозяйства в разные районы СССР, включая Среднюю Азию. В конце 30-х годов отец возглавил строительство в Душанбе первого механического хлебозавода, затем строил швейную фабрику и всю Великую Отечественную Войну воевал. Вернувшись, строил кондитерскую фабрику «Ширин». Я же окончил 1-ю мужскую школу (ныне душанбинская школа №1) и меня, как многих молодых людей, манила романтика, привлекала работа геологов.

- Это был Ваш выбор или кто-то посоветовал?  

- Выбор был мой. Родители даже не знали, что я поступил на геологический факультет Таджикского государственного университета. Первую практику и все последующие, включая преддипломную, я проходил в Сауксайской экспедиции Управления «Таджикзолото», на Западном Памире. Поэтому, когда в 1954 году я получил диплом геолога, из «Таджикзолото» в университет подали на меня заявку. У нас были замечательные преподаватели из Санкт-Петербурга – такие как доктора наук Олег Константинович Чегия, его супруга Дина Михайловна Чегия. На их лекции мы ходили, как на интересный спектакль. Другой наш уважаемый преподаватель Рауф Баратович Баратов, директор института геологии приглашал меня на работу в Академию Наук.

Но, работая в поле, я уже был увлечен поиском и разведкой месторождений золота, на которых трудились уже известные в то время геологи Борис Кошелев и Григорий Коробко. Работали на поисках золота и геофизики Южной геофизической экспедиции, где начальником был Эдуард Пономаренко, а главным инженером - недавно ушедший из жизни Георгий Кошлаков.  

Таджикская геологическая школа середины прошлого века была на мировом уровне. Достаточно сказать, что бывший таджикский геолог Александр Гольберг разработал собственную теорию поиска золотых месторождений и не так давно на основе своей теории открыл в Австралии золотое месторождение.

- Правда ли, что вплоть до середины 50-х годов население Таджикистана имело право добывать золото?

- Да, добыча золота в Таджикистане разрешалась жителям горных кишлаков - они промывали золотоносный песок на берегах рек, рыли «закопуши», проходили узкие горизонтальные выработки (сумчи), куда мог пролезть только ребенок – в них заползали мальчики и выносили золотоносный песок. Местные жители очень бережно относились к недрам. Вынутые из сумчи булыжники они не складывали в отвалы, а наполняли ими уже отработанные пещеры.  

За день намыли пиалушку золота

- Это опасный труд – под землей всегда есть опасность обрушения горной породы. Кроме того, в узкой пещере из-за недостатка кислорода трудно дышать…

- Да это так. Узкие пещеры дети рыли на протяжении до 50 метров и вытаскивали горную породу, пока горит свеча. Но этот высокий риск оправдывался. Один из моих местных рабочих рассказывал, что были удачные дни, когда он, будучи мальчишкой, доставал из сумчи по пиалушке золота в день. Годовая добыча золота у удачливых старателей достигала 10 и более килограммов. Так что местных жителей Таджикистана по праву можно называть первыми самодеятельными геологами. В начале 50-х годов старатели имели право подавать заявки на разведку известных им участков проявления золота.

- Вы помните свои первые самостоятельные рабочие дни в качестве геолога?

- Конечно, помню. Моим первым самостоятельным объектом в должности начальника отряда по проверке заявок на золото, было месторождение «Дегрез» на реке Яхсу, между Муминабадом и кишлаком Шугноу на Дарвазе, куда я выехал с моим однокурсником, тоже геологом Александром Месхи.

Мы обследовали этот объект, но перспективы промышленной добычи золота не установили. Вторым объектом было месторождение на Дарвазе - на реке Оби Ровноу, притоке Пянджа, где содержание золота было высоким. Руководством «Таджикзолото» было принято решение доставить туда для детальной разведки шведский станок ударного бурения.

- Но буровой станок – тяжелое оборудование, которое перевозить по горам без дорог весьма проблематично…

- Да, громоздкий и тяжелый. К золотым месторождениям Дарваза не было дорог, в то время не было вертолетов. Поэтому было принято решение разрезать станок на части и перевезти его на объект на лошадях и ишаках. С помощью этого станка были пройдены скважины, благодаря которым месторождение было признано пригодным для дальнейшей разведки. Потом, после окончания разведочных работ этот станок был установлен на горе, как памятник людям, кто его туда доставил.  

- Интересно, как было налажено в те годы транспортное обеспечение и питание геологов геологических отрядов?

- До крупных населенных пунктов Муминабад и Тавильдара, грузы доставлялись на автомашинах, а дальше на объекты мы передвигались на лошадях. На непроходимых участках отвесных скал строили овринги – прочные подвесные тропы из бревен и ветвей кустарников, по которым могли проходить лошади. Из продуктов питания самыми ходовыми были макароны, мясные консервы. Хлеб пекли сами. Но и свежего мяса было хоть отбавляй – вокруг бродили стада непуганых горных козлов.

- Недавно правительство Таджикистана выдало лицензии на отстрел 85 баранов Марко Поло…

- Времена изобилия животного мира в Таджикистане прошли. Однажды на Памире я видел миграцию горных козлов. В это трудно поверить, но своим глазам я верю - они шли по тропе вдоль реки Сауксай друг за другом в течение нескольких часов. Такой же феномен я видел в середине 50-х годов в районе Муминабада – массовую миграцию горных куропаток кекликов. Их было, наверное, не менее миллиона.

О зарплате рабочих и поселке Берлин в горах

- Интересно, сколько платили местным рабочим?

- Прямо в поле мы организовывали курсы буровых мастеров и за 3 месяца обучали местных жителей этой специальности – люди прекрасно работали. Рабочие получали зарплату в кишлаке Шугноу, на базе Дарвазской экспедиции. В деньгах 50-х годов моя зарплата составляла 1 тысячу 200 рублей (120 рублей после деноминации 1961 года). Рабочие всегда получали больше нас – до 2 тысяч. Проходчики штолен получали в месяц баснословные деньги – до 20 тысяч рублей.

- А какое было сечение штольни?

- Высота примерно 1,8 метра, ширина немногим более метра. Проходку вели взрывным способом – вручную бурили шпуры, закладывали взрывчатку и после взрыва откатывали породу тачками.

В 40-х годах в Шугноу работали также осужденные на вольное поселение. Работали и немцы, которых депортировали в Среднюю Азию с Поволжья семьями. Мало кто знает, что в те годы немцы построили в Шугноу небольшой европейский поселок, который называли Берлин. Именно они начали выращивать там картошку, а потом, после реабилитации, они уехали. Сегодня их потомки живут, в основном, в Германии.

- Легенда говорит, что во времена Чингизхана на Дарвазе добыли самородок весом 32 килограмма. Можно ли этому верить?

- Такую легенду я слышал, но подтвердить не могу. Размер самородков там, в основном, небольшой – примерно с ноготь. Рассказывали там ещё одну легенду – о Джандоре. Так называли черта, которого местные жители очень боялись, и сторожей приходилось нанимать, чтобы ночами они работали вдвоем.

В поле мы работали и зимой. Всю зиму с 1955 на 1956 год моя жена Тамара и полуторогодовалый сын провели в Шугноу. Через несколько лет она победила в конкурсе дикторов душанбинской студии телевидения, вела на ТВ молодежные программы и программу «Спокойной ночи, малыши».

- Эти малыши сегодня – уже пенсионеры. Но Тамару, рано ушедшую из жизни, десятки тысяч людей помнят до сих пор.

- Да, это так. В Душанбе с ней невозможно было пройти по улице, зайти в автобус – её узнавали, ей писали письма…

Как распорядиться богатством?

- Современная годовая добыча золота в Таджикистане составляет порядка 4 тонн. Разведанные запасы превышают 400 тонн. Что Вы думаете по поводу принятия закона, разрешающего населению добычу золота и продажу его государству?

- Главное богатство Таджикистана – гидроэнергетика и недра. От разрешения добывать золото в выигрыше будут и старатели, и государство. С точки зрения занятости населения – это очень важно. Нужно только, чтобы при разработке месторождений добыча золота не велась хищническим способом. В геологии есть такой термин – «разубоживание месторождения», когда золото берут в легкодоступных местах. Это так же плохо, как собирать хлопок по верхушкам и допускать потери.

Для этого я бы предложил создавать крупные артели старателей, которые могли бы приобретать дорогую технику, и с которыми компетентные люди в правительстве могли бы заключать договора на разработку месторождения. Я считаю также, что на перспективных разведанных месторождениях разрешения на добычу золота населению выдавать нельзя.

- Ключи от «золотой кладовой» Таджикистана сегодня находятся в руках руководства республики. На что, по-Вашему, стоит обратить внимание при освоении этих богатств?

- Природа наградила народ Таджикистана богатством недр, многие из которых ещё не освоены. Крупных месторождений, за исключением одного из крупнейших в мире месторождения серебра Большой Конимансур, в Таджикистане нет. Но есть несколько сотен уже разведанных месторождений самых разных полезных ископаемых, среди которых одно из первых мест по ценности занимает золото. Разрабатывать эти месторождения нужно, тщательно, экономно планируя затраты. И успех в освоении недр – обязательно придет.  

Андрей ЗАХВАТОВ

Журнал "Иктисодчи" №10, июль 2017